Книга Великая Библиотека, страница 239 – Анастасия Шелест

Но у меня нет предложений. Сколько бы я ни пыталась придумать что-то, внутренний голос упрямо твердит, что план Марка – единственный шанс помочь книгоходцам. Что мне нужно вынести Книгу. Что нам придется разделиться.

Я не могу это принять. Все внутри противится и бунтует. Я шагаю к Марку и вцепляюсь в его запястье, требовательно заявляя:

— Обещай, что вернешься. Что сразу же пойдешь за мной. – Он смотрит на меня дольше, чем стоило бы. Его большой палец поглаживает тыльную сторону моей ладони. Марк кивает, но я не верю. Остается только выдохнуть и качнуть головой. – Я могу поделиться силами. Ты уже делал так, когда Минеда вырвалась. Так у тебя будут шансы продержать Библиотекаря подольше и сбежать.

Марк морщится и качает головой, а во мне закипает раздражение. Почему он отказывается?

— Тогда не было выбора, – начинает он. – Тебе понадобятся силы. Ничего не закончится, когда ты вернешься.

— Хватит! – Я стискиваю его руку и встряхиваю ее. – Я никуда не пойду, если ты не согласишься. Ты должен задержать ее на пару минут и вернуться.

Марк открывает рот, явно собираясь поспорить, но тут же захлопывает его. Зеленый взгляд скользит по моему лицу медленно и осторожно. Мне это не нравится. Он словно пытается запомнить каждую черту, а я прекрасно знаю, что это паршивый знак.

Я уже собираюсь одернуть его и выпустить новый поток аргументов, просьб и угроз, но Марк кивает. Перехватив мою руку, он переплетает наши пальцы и сосредоточенно выдыхает, а я концентрирую магию, представляя, как она перетекает в Марка.

В горло толкается тошнота. Голова начинает кружиться.

— Хватит, птичка, – голос Марка доносится словно из-под воды. Картинка перед глазами плывет. Я вижу только наши переплетенные пальцы и колебания магии, которая медленно двигается. – Тея, все!

Марк выдергивает руку, и я прихожу в себя. Колени подрагивают. По телу разливается слабость.

Приходится сморгнуть опустившуюся на глаза пелену, чтобы разглядеть тревогу и напряжение Марка. Он сводит русые брови и всматривается в мое лицо, медленно двигая губами. Пальцы едва шевелятся, продолжая поддерживать защитный барьер. Еще немного, и он не выдержит.

Мотнув головой, я пытаюсь сосредоточиться на том, что говорит Марк:

— Значит, так, птичка. Слушай меня внимательно. Вот как мы сейчас поступим, – его большой палец все еще поглаживает мое запястье. Марк перехватывает мой взгляд и, только убедившись, что я его слышу и понимаю, продолжает: – Отпускаем барьер. Я открываю дверь и нападаю. Пробую оттолкнуть Библиотекаря как можно дальше, а ты хватаешь Книгу и бежишь так быстро, как можешь. Тебе нужно вырваться.

Аккуратные ласковые прикосновения нервируют. Каждое движение большого пальца взращивает во мне волну плохого предчувствия. Марк смотрит слишком нежно. Слишком внимательно, слишком ласково и по-доброму.

Придурок. Мог бы заготовить пару едких фраз. Мог бы поддержать во мне не смолкающую все эти дни ненависть. Мог бы позаботиться о своем же образе.

Марк все еще что-то говорит, объясняет, куда именно бежать, но я перестаю слушать. Выдернув руку, вскидываю ладонь и касаюсь его лица, утирая кровь. Просто не могу смотреть, как она продолжает стекать по подбородку и пачкать накрахмаленный воротник рубашки.

Вязкая теплая жидкость обволакивает палец. Марк замирает, уставившись на мою руку. Его подбородок вздрагивает, и эта маленькая слабость, крошечная деталь, говорящая слишком много, заставляет сердце болезненно сжаться.