Книга Великая Библиотека, страница 240 – Анастасия Шелест

Я обхватываю щеку Марка, боясь двинуться, и сипло протягиваю:

— И потом ты сразу же за мной.

Секундный отблеск в глазах. Едва заметное движение бровей. Легкое поджатие губ. Можно было бы пропустить все эти знаки, особенно после уверенного кивка и легкой улыбки. Марк заявляет:

— Разумеется. Но мне приятно, что ты так переживаешь и заставляешь меня повторять это снова и снова.

Мы лжем друг другу, прекрасно это понимая. Зачем? Неужели просто потому, что другого варианта выбраться у меня нет, а Марк хорошо понимает, что я не смогу его оставить и отпустить? Это слишком великодушно. Слишком большая жертва. Не похоже на него.

Марк перехватывает мою руку и подтягивает к лицу запястье. Губы быстро касаются моей ладони, и этот последний аккуратный жест добивает меня, а Марк не оставляет мне времени все это осмыслить.

Оттолкнув мою руку, он шагает к двери и отрывисто велит:

— Прячь Книгу, Тея. Пусть Библиотекарь думает, что мы не смогли открыть шкатулку и хотим просто сбежать. – Я послушно засовываю Книгу за пояс, прикрывая ее рубашкой, а Марк тут же добавляет, отнимая у меня последние мгновения. – Я отпускаю.

Я запаздываю с реакцией. Не успеваю оттянуть свою магию. На мгновение закрадывается мысль, что моих сил хватит, чтобы удержать барьер еще немного, но надежда разлетается, как и защитные чары.

Дверь срывает с петель. Все застилает дым и взметнувшаяся в воздух каменная крошка. Звук взрыва оглушает и сбивает с толку.

Среди всего этого кошмара я замечаю вытянутую фигуру Марка. Дым обступает его, собираясь спрятать от меня. Он оборачивается всего на мгновение, бросив на меня секундный теплый взгляд, и шагает в проход. Последнее, что я вижу, – вскинутые руки и мощный порыв магии.

Нужно быть полной идиоткой, чтобы не понять, что пора бежать. Он делает это, только чтобы я выбралась, и не сможет отвлекать Библиотекаря вечность. Едва ли это продлится дольше пары минут.

Рванувшись вперед, я ныряю в облако дыма и пыли. Глаза слезятся. Сердце колотится о ребра так, что становится больно дышать. Я ничего не вижу, но поворачиваю по указаниям Марка, уже через пару секунд вырываясь из дымного облака.

Не смотреть по сторонам. Не оборачиваться. Не думать. Не вслушиваться в звуки, жадно выискивая подсказки о том, что происходит за спиной.

Слишком много запретов. Я стискиваю кулаки и двигаюсь, ориентируясь только на слова Марка. Пять шагов. Поворот направо. Еще пять. Налево. Я лавирую в книжных проходах, даже не пытаясь узнавать корешки книг или искать опорные точки – в этом все равно нет смысла.

Меня хватает на минуту, а потом осознание происходящего вцепляется в тело, сбивая шаг и приклеивая ноги к полу. Я замираю, оглушенная ужасом своего поступка. По рукам разливается волна колючих острых мурашек, а за грудиной разрастается ядовитое презрение к себе.

Вот так просто уйдешь? Брось, ты же знаешь, что он не собирался возвращаться. Нельзя будет потом оправдываться тем, что ты ничего не знала и искренне верила, что он последует за тобой.

Мысль обрушивается отрезвляющей хлесткой пощечиной, ударом под дых. Руки сводит от напряжения. Рваный выдох застывает на губах, и все мысли из головы выталкивает острая горячая злость.

Нет. Я его не оставлю. Я не имею права никого оставлять. Не имею права пользоваться чьей-то жизнью, чтобы спасти свою. Даже Марк не заслуживает того, чтобы его вот так спокойно бросили, принесли в жертву. Обойдется без подвига, за который обычно прощают все прошлые грехи.