Книга Великая Библиотека, страница 236 – Анастасия Шелест

Распрямившись, я щелкаю пальцами, включая под потолком желтоватый свет, но меня одергивает задыхающийся голос Марка:

— Птичка, было бы славно, если бы ты все-таки соизволила мне помочь.

Резко развернувшись, я выныриваю в реальность, где магия Библиотекаря грохочет по ту сторону двери, пытаясь ее снести, а у Марка дрожат руки, пока он пытается сохранять защитный барьер.

Мы не справимся. Не сможем долго ее сдерживать. Это провал.

Черта с два. Мы должны хотя бы попытаться. Я обещала, что вернусь. Чего бы мне это ни стоило.

Отвесив себе мысленную пощечину, я быстро выдыхаю и приближаюсь к Марку. Пальцы медленно двигаются, выпуская крупицы магии, и она вплетается в защитный барьер, упрочняя его. Вот так. Надежный, сможет продержаться какое-то время.

Я так стараюсь, что не пытаюсь даже рассчитать силы. Готова отдать их сразу все без остатка, чтобы уверенно встретить яростный напор Библиотекаря, но Марк мотает головой и одергивает меня:

— Давай, птичка. Ищи Книгу.

Одного взгляда на Марка хватает, чтобы забыть о желании спорить. На его лице не остается ни намека от привычной игривости и насмешки. Сосредоточенно сведенные брови, напряженные мышцы и поджатые губы заставляют развернуться и осмотреться.

Я продолжаю легко двигать пальцами, вплетая магию в защитный барьер, чтобы не оставлять Марка один на один с напором Библиотекаря, но все-таки концентрируюсь на поиске шкатулки.

Долго искать не приходится. Посреди комнаты, в паре шагов от меня, стоит трибуна, разливающийся под потолком свет выхватывает на ней деревянную шкатулку. Выдохнув, я дергаюсь к ней. Пальцы скользят по гладкой лакированной поверхности. Взгляд тут же выцепляет знакомые руны.

Дергать крышечку в надежде, что она просто откроется, глупо и бесполезно, но я все-таки не могу удержаться. Конечно, она не поддается. Ноготок раздраженно царапает лакированное дерево. И что с этим делать? Как знание того, что написано на крышке, должно помочь мне ее открыть?

— Птичка, я не люблю тебя торопить, – вкрадчиво начинает Марк, но его слова прерываются сбившимся дыханием, – но, боюсь, в этот раз придется.

Вскинув голову, я порывисто выдыхаю. За прошедшую минуту картина пугающе меняется. Пальцы Марка, напряженные и вытянутые, застывают в воздухе, и я могу физически ощутить, как ему тяжело. По виску стекает мелкая капля пота.

— Я не знаю, что с этим делать, – честно признаюсь я, отбросив неловкость и стыдливость.

Марк вскидывает голову и отрывает взгляд от двери всего на секунду, но этого хватает, чтобы легкая насмешка в зеленых радужках помогла немного выдохнуть. Он поводит плечами и цокает.

— Даже не знаю, в рунах зашифрована половина, попробуй произнести полную фразу. Какие еще варианты?

Музы, это же очевидно. Сколько книг, в которых загадки решаются именно так? Почему это не пришло мне в голову?

Отмахнувшись и списав все на волнение, я облизываю пересохшие губы и выискиваю в памяти нужную фразу. Не так-то просто, когда слышал ее всего лишь раз, но я все-таки сдавленно протягиваю, стараясь не сильно коверкать слова:

— Gigni de nihilo nihil in nihilum nil posse reverti.

Марк морщится, и я уже готовлюсь к шутке о том, что так можно и Дьявола вызвать, но он только бормочет:

— Над произношением, конечно, придется поработать.