Книга Великая Библиотека, страница 226 – Анастасия Шелест

Короткий кивок поставил точку в собрании. Госпожа Рид двинулась к двери, и за ней потянулись остальные. Эрик встал, и они с Теодорой вышли в коридор. Путь до жилого этажа прошел в полной тишине.

Нужно что-то сказать. Что он не осуждает ее предложение. Что понимает, почему она это сделала. Что гордится тем, что она нашла в себе силы на такое решение. Что он не винит ее в том, что случилось, и Лора бы не хотела, чтобы она так убивалась.

К пегасовой матери. Зачем ей все эти глупости? Какое ей дело до того, что он думает по этому поводу?

Эрик так и не смог решиться. Когда они свернули в коридоре, вдалеке мелькнула фигура Берта. Он скрылся за дверью своей комнаты, и Теодора тут же встрепенулась. Не взглянув на Эрика, она высвободила руку и бросила:

— Я скоро вернусь.

Ей не стоило туда идти. Эрик знал Берта давно – буквально с рождения, – но даже он сейчас не представлял, как к нему подступиться. Любая попытка заговорить проваливалась. Он пытался несколько раз, но все без толку. Теодора могла только сделать хуже и себе, и ему, но Эрик не стал ее останавливать. Все равно бы не вышло.

Он проследил, как она подлетела к двери и, постучав, выждала пару секунд, а потом скрылась в комнате. Преодолев желание остановиться возле двери и вслушиваться в голоса, Эрик тряхнул головой и двинулся дальше.

У него нет права на переживания и эмоции. Слишком много всего нужно подготовить.

* * *

Словно мир обесцветили за мгновение. Выкачали всю радость, все приятное, что можно найти вокруг. Все звуки стали глухими. В голове плескалась пустота.

Берт видел изломанное окровавленное тело. Распахнутые серые глаза, застывшие и жуткие. Перепачканные платиновые локоны, разметавшиеся по асфальту.

Он видел только это. Каждую секунду. Каждое чертово мгновение. Образ врезался в сознание и вытеснял все остальное. Оставалась только острая пульсирующая боль между ребрами и отчаянное желание раствориться в этом ощущении.

Это он виноват. Он должен был защищать ее. Должен был беречь. Приложить все усилия, чтобы Лора была в безопасности. Заботиться о ней, запретить этот безумный бессмысленный поход в одиночку, пойти с ней, сделать что угодно, но не допустить такого.

Он никогда не должен был позволять подобному случиться.

Берт не хотел никого видеть. Не мог. Он прекрасно понимал, что раздели он боль с близкими, она могла бы притупиться, но разве он этого заслужил? Музы, ему должно быть плохо. Он заслужил каждую мучительную секунду. И эта агония будет длиться вечно. Она должна длиться вечно.

Мысли рвали на куски, не отпуская ни на мгновение. Берт подошел к окну и отдернул штору. Улица перед зданием Организации пустовала, но Берт отчетливо видел распластавшееся на асфальте тело.

Он моргнул, мотнув головой, и стиснул переносицу. К пегасам. Там никого нет. Ему все это мерещится. И будет мерещиться.

Не помогала даже надежда на месть. Когда на собрании заговорили о столкновении с Библиотекой, в груди всего на мгновение кольнуло мрачное удовлетворение. Он не упустит возможности уничтожить тех, кто убил Лору, но Берт слишком хорошо знал, что месть ее не вернет.

Не вернет ее звонкий радостный голос. Он никогда больше не провалится в счастливое щебетание. Его никогда больше не окунет в облако яблочного аромата с нотками корицы. Белесый локон никогда больше не щекотнет щеку. Губы Лоры никогда не коснутся его подбородка. Она не уткнется ему в плечо, прикрывая глаза и болтая обо всем на свете.