Книга Великая Библиотека, страница 143 – Анастасия Шелест

— Вовсе нет, – говорит Марк потрескивающим голосом. – Если ты хотела меня оскорбить, птичка, то справилась прекрасно. Жаль, что этого недостаточно, чтобы я в тебе разочаровался.

Я не могу больше. Раздраженно закрываю глаза и длинно выдыхаю. Что мне нужно сделать? Что еще, чтобы он все понял и бросил свои странные нелепые попытки?

Пока вопросы носятся в голове, Марк продолжает:

— Но тебе придется смириться, что я не прекращу. У тебя не получится оттолкнуть меня. Даже если ты не хочешь моей помощи, я буду делать для тебя все. – Прерывая мою попытку возмутиться и наговорить гадостей, Марк поглаживает большим пальцем мое запястье и добавляет, вглядываясь в глаза: – Я обрел смысл благодаря тебе и не собираюсь его терять.

Идиот. Музы, ну что за беспросветный идиот? Сколько мне нужно биться в эту стену, чтобы проломить ее, если он совершенно не в состоянии меня услышать?

— Уже потерял, – выдыхаю я, покачивая головой.

Марк только усмехается. Мои жалкие попытки доказать ему что-то или задеть снова лишь вызывают у него снисхождение и окрашивают лицо превосходством, словно ему известна какая-то вселенская тайна.

— Я так не думаю, птичка. Ты все поймешь и оценишь. Просто позже. – Легкая улыбка дергает уголки его губ. – А я умею ждать. И уж точно готов ждать тебя.

Меня передергивает. Непоколебимая уверенность в его голосе заставляет нервно выдохнуть и отвести взгляд.

Я собираюсь выдернуть запястье, но Марк сам разжимает пальцы, выпуская меня. Словно это его выбор, его решение.

Мне остается только принять его. Метнув на Марка последний сощуренный взгляд, я разворачиваюсь и шагаю к двери.

Плевать, что он думает. Плевать на его уверенность и неоправданные мысли без подтверждений.

У всех нас есть проблемы куда серьезнее разбитых сердец и выяснения отношений. И совсем скоро нам придется с ними столкнуться.

Тишина стоит такая, что уши закладывает. Несмотря на количество книгоходцев, набившихся в неприветливую гостиную Организации, по комнате не проносится ни звука. Я даже не слышу вдохов. Время будто замерло, оттягивая момент, когда мы все либо крупно облажаемся, либо получим чудесное спасение.

Ладони чешутся, и я нервно натягиваю до кончиков пальцев края водолазки. Хочется рассчитывать на второй вариант – меня не покидает ощущение, что в случае провала вина целиком ляжет на меня.

Не хочу думать. Да и не получается. Мысли размытые и смазанные. В голове так же тихо и мрачно, как и в гостиной.

Взгляд не цепляется ни за одного книгоходца. Я знаю, что кто-то сидит на кожаных коричневых диванчиках в центре комнаты, демонстрируя чудеса стойкости и спокойствия. Кто-то, как и я, топчется возле окон, всматриваясь в безмятежную пустоту возле серого крыльца. Можно умолять муз, чтобы и дальше все так оставалось, но в такое счастье верится с трудом.

Плечо Эрика едва соприкасается с моим, но я чувствую, как медленно и размеренно он дышит, словно ни на секунду не сомневается в успехе, хотя его сосредоточенный взгляд устремлен за окно. Лора рядом беспокойно складывает на весу бумажных журавликов. Она бросает взгляды то на меня, то на Берта, обнимающего ее за талию.

Если включить немного фантазии, со стороны может показаться, что мы ждем очень важных гостей. Почти так.