Книга Примадонны Ренессанса, страница 124 – Ева Арк

В доминиканском монастыре Мантуи также поселился другой её давний друг, писатель Маттео Банделло. Остроумие и блестящий талант этого монаха, а также его редкий дар рассказчика сделали его желанным гостем на небольших обедах и ужинах, где Изабелла любила собирать поэтов и гуманистов, на продуваемых ветром высотах Каврианы или в прохладных садах Порту.

— Это стало моей привычкой, – пишет доминиканец, – в летние месяцы, когда я жил в Мантуе, два или три раза в неделю заходить засвидетельствовать своё почтение госпоже Изабелле д’Эсте, маркизе Мантуи, в её самом восхитительном дворце в Порту, и проводить целый день, обсуждая различные темы с её кавалерами и дамами.

В мантуанском обществе Банделло черпал вдохновение для своих произведений. Он сам рассказывал, как однажды Изабелла, прогуливаясь со своими дамами среди кипарисов и апельсиновых деревьев террасных садов, одновременно слушала интересную историю, которую рассказывал один из её приближённых. Неожиданно повернувшись к монаху, она сказала:

— Банделло, эта история хорошо подошла бы для одной из новелл, которые ты пишешь каждый день!

Поэтому на страницах новелл Банделло можно встретить как учёных и гуманистов, состоявших на службе у маркизы, так и весёлых дам из её свиты, а также самого Франческо Гонзага, в последние годы своей жизни прикованного к постели, но всё ещё любившего вспомнить приключения своей юности и остро наслаждающегося грубой шуткой; его брата Джованни, «самого честного и разумного человека, который когда-либо жил», расточительного племянника маркиза, игрока и воина Алессандро, и многих других доблестных капитанов и дворян Мантуи. Но лидером всей этой блестящей компании, конечно, была Изабелла, которая любезно приветствовала гостя, лучезарно улыбалась последнему оратору, предлагала новые темы для обсуждения и добавляла к общему запасу свой живой ум, свои обширные знания и мудрость.

Маркиза, со своей стороны, испытывала искреннее уважение к доминиканцу и ценила его не только за блестящие способности и добродушный характер, но и за его верность и преданность. В апреле 1518 года она дала монаху письменное свидетельство, адресованное генеральному викарию доминиканцев, в котором опровергла некоторые обвинения, выдвинутые против Банделло, и засвидетельствовала его превосходное поведение в тот период, когда он жил в Мантуе:

— Преподобные отцы, просим вас отбросить любое плохое мнения о нём, которое у вас могло сложиться, если это действительно так, в чём мы, со своей стороны, сильно сомневаемся, мы от всего сердца молим вас дорожить им и почитать его так, как того заслуживают его бесконечные добродетели. Это будет не только справедливо и достойно само по себе, но и доставит нам величайшее удовольствие.

Вернулся в Мантую Банделло только год спустя, уже после смерти маркиза, чтобы поддержать свою давнюю подругу:

— Как Ваш верный слуга, я обязан, рискуя показаться нескромным, выразить Вам соболезнования, что я бы сделал от всего сердца, если бы писал даме, которой присуща слабость, свойственная обычным женщинам. Но когда я вспоминаю, что Ваше Высочество, которая наделена всеми превосходными дарами и добродетелями, делающими Вас лучшей среди женщин, может найти лучшее лекарство от этой печали, чем может прописать тысяча писем, я чувствую, что мне больше не нужно ничего говорить.