Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 40 – Ева Арк

Перед отъездом Филиппа II по его приказу дворецкий королевы попросил у неё аудиенцию. Шестидесятилетний граф Альба де Листа, на сестре которого был женат герцог Альба, имел при испанском дворе репутацию сурового старого солдата, учтивого с дамами, но невосприимчивого к лести или софистике любого рода. Без всяких обиняков он объявил королеве волю её царственного супруга:

— Ваше Величество может оставить у себя на службе только самых любимых своих слуг, остальная же Ваша свита должна быть распущена.

Елизавета согласилась и отправила список французскому послу для передачи энергичному мажордому. При этом королева, однако, тайно использовала своё влияние на короля, чтобы добиться очень важной уступки, которая, хотя и доставила ей на время удовольствие, но впоследствии привела к горькому раскаянию. Она добилась разрешения пользоваться услугами Луизы де Бретань, Клод де Винё и остальных своих французских дам, при условии, что они не будут занимать официальные должности при дворе. Что же касается Анны де Монпасье, то она должна была пока оставаться при испанском дворе как подруга и кузина Елизаветы. Список придворных, которых королева желала оставить при своей особе, был достаточно длинный. В первую очередь, там стояло имя её бывшего управляющего аббата Сент-Этьена, которого она просила назначить на должность своего подателя милости. Ещё королева желала, чтобы её врачи и аптекари тоже сохранили свои посты. Кроме того, она очень нуждалась в услугах своего скорняка, ювелира и портного, некоего Эдуарда Леата, а также более восьмидесяти дворян из своей свиты. Не говоря уже о карлике Монтене, в пару к которому супруг подарил ей карлицу Магдалену Руис. Правда, список сократился за счёт увольнения слуг королевы, вместо которых сразу же были назначены испанцы. Подчинившись желаниям своей любимой госпожи, граф Альба де Листа, тем не менее, предупредил Елизавету:

— Ваше Величество совершила роковую ошибку, последствия которой однажды отразятся на Вас самой.

Желание Филиппа угодить своей молодой жене, должно быть, было действительно велико, если он временно отказался от своей обычной антипатии к иностранцам и от своего убеждения, что ничто не может быть выполнено хорошо, если это не будет сделано испанцами. Вероятно, секрет необычайной уступчивости католического короля в этом деле заключался в слабом здоровье королевы, и в его опасении, как бы принудительная высылка её соотечественников не нанесли бы ей ещё более серьёзного ущерба. Екатерину Медичи посредством переписки убедили в том же Луиза де Бретань и Клод де Нана, которые, по их утверждению, жили с Елизаветой с самого её рождения и, следовательно, только они понимали её потребности. В свой черёд флорентийка умоляла зятя:

— Прошу Вас, сын мой, оставьте французских дам, потому что положение королевы, моей дочери, будет поистине безнадёжным, если она, не владея испанским языком, будет окружена только особами, не знающими её привычек, и которым ей будет трудно объяснить свои желания.

Таким образом, дело закончилось компромиссом: кроме французов, в свиту Елизаветы вошли также испанцы: граф Альба де Листа сохранил должность мажордома, графиня де Уренья – главной камеристки, Фредерик Португальский стал главным конюшим, а герцогиня Альба, принцесса Эболи, герцогиня де Нахара, маркиза де Сенете и графиня Альба де Листа были назначены почётными дамами.