Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 130 – Ева Арк

В воскресенье, 18 января, Филипп II держал тайный совет со своими министрами по поводу событий в Нидерландах, а затем предоставил аудиенцию французскому послу. Целью визита Фуркево было проинформировать католического короля о поражении армии гугенотов под Сен-Дьюи и смерти коннетабля Монморанси, а также передать личную благодарность Екатерины Медичи за военную помощь, оказанную зятем.

В ответ Филипп сообщил послу о последней выходке сына, с угрозой добавив:

— Мы не намерены больше терпеть безумства и чрезмерную распущенность инфанта, последним «подвигом» которого был замысел убить его дядю.

После мессы король вернулся в свои покои и вызвал на приватную беседу принца Эболи, а также герцога Лерму и Диего де Мендосу, главных камергеров дона Карлоса. Этим лицам Филипп II впервые сообщил о своём намерении собственноручно арестовать инфанта следующей ночью. Перес позже утверждал, что указанные вельможи единодушно умоляли короля пощадить дона Карлоса.

— Потому что, – говорит он, – они верили, что в конечном итоге инфант будет освобождён из тюрьмы, какова бы ни была его судьба, и что все, кто потворствовал его заключению, будут наказаны.

Однако король был неумолим. Он не просто так вызвал камергеров сына, ибо, справедливо опасаясь последствий своих безумных выходок, дон Карлос приказал искусному ремесленнику, некоему Луи де Фуа, сконструировать замок со специальной пружиной, который можно было открыть только изнутри спальни. Дверь была также заперта на засовы, которые инфант собственноручно задвигал ночью, прежде чем лечь спать, и которые он один с помощью блоков отстегивал утром, вставая с постели. Королю также было известно, что его сын спал, положив меч и кинжал рядом с собой, а заряженный пистолет – под подушку. Ещё у него были две заряженные аркебузы в шкафу рядом с кроватью. Поэтому Филипп приказал Лерме и Мендосе оставить дверь в покои инфанта приоткрытой после того, как их господин удалится на отдых, и вынуть его меч и кинжал, а также аркебузы из шкафа. Затем камергеры были отпущены с предписанием хранить всё в тайне. Позже, вечером 18 января, были отправлены приглашения явиться во дворец герцогу де Фериа, приору дону Антонио де Толедо, дону Луису де Кихаде, верному мажордому покойного императора Карла V, и Хуану Манрике де Лара, мажордому Елизаветы. Все эти лица также являлись членами государственного совета. Герцогу де Фериа, капитану телохранителей, было приказано привести с собой двенадцать солдат гвардии. Эти лица были проинформированы королём о его намерении и получили приказ содействовать его надлежащему исполнению. Два младших офицера королевской канцелярии, Санторо и Бернате, получили приказ от короля запастись гвоздями и молотками и быть готовыми следовать за ним.

Между одиннадцатью часами и полуночью Филипп II в сопровождении вышеупомянутых вельмож и принца Эболи, сопровождаемый отрядом телохранителей, спустился по лестнице, ведущей из его собственных покоев в покои дона Карлоса, одетый в доспехи поверх своей одежды, и со шлемом на голове. Король беспрепятственно вошёл в покои сына, все его приказы были беспрекословно выполнены камергерами. Меч и кинжал инфанта тоже были вынесены, кроме заряженного пистолета под его подушкой. Прежде, чем Филипп счёл благоразумным войти в спальню, герцог де Фериа осторожно приблизился к кровати спящего дона Карлоса, сопровождаемый стражником, и вытащил оружие из-под подушки. Разбуженный шумом, инфант вскочил с постели и спросил: