Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 133 – Ева Арк

— Бог свидетель, что то, что я сделал, было вызвано моей исключительной любовью, которую я испытываю к своим подданным, и моей заботой о благополучии монархии!

Закончив аудиенцию, он собрал свой государственный совет и изложил своим министрам и наиболее знатным вельможам причины ареста сына и объяснил свои планы относительно престолонаследия. Затем приказал принести сундук, который забрал из апартаментов инфанта, и открыть его в присутствии членов совета. Среди бумаг, написанных рукой дона Карлоса, было много планов в противовес действиям правительства его отца,

— Ибо, – говорит Фуркево, – каждая идея, которая приходила в голову принца, была записана на бумаге; таким образом «откровение» состояло из десяти тысяч безумств и мечтаний очень странного характера, которые зародились в его уме.

В сундуке также нашли письмо, адресованное королю, в котором дон Карлос признавался, что причиной его предполагаемого бегства было жестокое обращение, которому он подвергся со стороны своего отца. Копии писем, которые инфант адресовал различным дворянам и к главным городам, когда обратился к ним за помощью для осуществления своего замысла, тоже были найдены. Однако самым важным документом в сундуке был список лиц, которых несчастный дон Карлос считал своими врагами или друзьями. На первое место среди своих друзей инфант поставил свою мачеху, дона Хуана Австрийского и Суареса. Среди тех же, кого дон Карлос намеревался «преследовать до смерти», были имена Альбы, принца и принцессы Эболи, Эспинозы, председателя государственного совета, и короля, его отца. Оставшееся содержимое сундука состояло из суммы в тридцать шесть тысяч дукатов, бриллианта стоимостью двадцать пять тысяч дукатов, нескольких колец, украшенных дорогими драгоценными камнями, и нескольких португальских монет. Таков отчёт, данный нунцием Кастанео о содержимом сундука, и этот отчёт также подтверждён Фуркево. Французский посол утверждает, что там не было обнаружено ничего, что указывало бы на причастность дона Карлоса к какому-либо заговору против короля или католической церкви. А Брантом рассказывает со слов некоего испанского вельможи, что когда король потребовал совета у собравшихся относительно мер, которые следует принять в отношении инфанта, некоторые члены совета посоветовали ему держать сына в пожизненном заточении, другие – отдать ему Неаполитанское королевство, третьи – отправить дона Карлоса воевать с маврами.

Филипп II отверг все эти предложения, добавив:

— Что касается содержания инфанта в вечном заточении, то это невозможно, поскольку в нашем королевстве нет клетки или тюрьмы, в которых можно было бы долго удерживать такого разъярённого и одержимого дьяволом человека, как мой сын.

На следующий день, во вторник 20 января, король собственноручно написал письма папе римскому, государям Европы, своим ближайшим родственникам и своим послам при всех главных дворах, сообщая об аресте дона Карлоса. Хотя осторожная манера, с которой Филипп избегал каких-либо реальных объяснений истинной причины тюремного заключения своего сына, должно быть, вызвала сильное возмущение тех, к которым были обращены эти письма. По приказу своего супруга королева обязалась сообщить своему брату о прискорбном событии, ибо скорбь Елизаветы была искренней, и она расценила поступок, который король считал себя обязанным совершить, как страшный позор для королевского дома Испании.