Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 127 – Ева Арк

— Проницательные люди могли бы легко догадаться, что у нас никогда не было намерения ехать во Фландрию, поскольку мы так долго то отрицали, то подтверждали своё намерение.

Во все времена король брал за правило улаживать дела без шума, никогда не заявляя о своих намерениях и не хвастаясь ими. Он верил, что, когда великие государи публично заявляли о своём намерении сделать то-то и то-то, их тайным решением было ничего не предпринимать, или, по крайней мере, как раз наоборот, ибо свершилось бы великое чудо, если бы дела увенчались успехом после того, как было объявлено об этом.

Закончил Филипп II тем, что одобрил террор герцога Альбы в Нидерландах и казнь графов Эгмонта и Горна.

— Наши замыслы, – отметил он, – никогда бы не привели к столь удовлетворительному результату, если бы мы публично объявили о них.

Покинув Аранхуэс, Филипп направился в Эль-Пардо, где ненадолго задержался. Сохранилось множество посланий, которые он отправил в Мадрид, справляясь о здоровье своей супруги и новорожденной. Отсутствие мужа, однако, тяжело сказалось на настроении Елизаветы, кроме того, её отношения с Францией были прерваны из-за происходивших там волнений, в то время как она испытывала глубокую тревогу о здоровье своего брата Карла IX, который очень страдал от перемежающейся лихорадки. Печальные предчувствия также омрачали покой королевы. Со всех сторон тень зла отбрасывала свой мрак. Последствия от кровавых действий Альбы ощущались даже в Мадриде, и сама королева плакала, слушая трогательные мольбы, обращённые к ней графиней Эгмонт, просившей сохранить жизнь её несчастному мужу. Хуже всего было то, что Елизавета ничем не могла ей помочь, поскольку король дал торжественную клятву не смягчать указы, изданные его суровым наместником.

Арест дона Карлоса

Имя Елизаветы часто упоминается в депешах французского посла и министров Филиппа II вместе с именем дона Карлоса. То, что инфант был совершенно непригоден для наследования трона своих предков, было очевидно каждому.

Между тем события развивались стремительно. Вспыльчивый дон Карлос был доведён до крайности отказом в просьбе отпустить его в Нидерланды и отсрочкой переговоров о его браке с эрцгерцогиней. Французский посол упоминает, что одной из причин последующего ареста инфанта стало раскрытие его связей с фламандскими повстанцами, и особенно с Монтиньи.

— Принц, – утверждал Фуркево, – ненавидел своего отца, потому что считал, что король выступает против его брака с Анной, его кузиной из Германии, дочерью императора Максимилиана; по его (Филиппа) мнению, принц не годился ни для брака, ни для верховной власти.

Чтобы выбраться из положения, ставшего почти невыносимым из-за его собственного неадекватного поведения, дон Карлос решился на побег, и побудила бы его месть встать на сторону повстанцев в Нидерландах или же несчастный инфант искал лишь спокойного убежища от недремлющего ока тех, кого он называл своими «подлыми клеветниками», можно только предполагать. Однако из-за своей обычной безрассудной неосторожности и недостаточной предусмотрительности он как следует не продумал план своего побега. По-видимому, наследник Филиппа II даже не искал одобрения императора, без чего его замыслы рано или поздно должны были провалиться. Более того, у инфанта совершенно не было средств для осуществления предприятия подобного рода.