Книга Три лилии Бурбонов, страница 273 – Ева Арк

-Сейчас я воюю за настоящее, - как-то сказал герцог Йоркский королю, - чтобы заработать себе на хлеб, но надеюсь вскоре начать борьбу за то, чтобы вернуть Вашему Величеству корону!

Вскоре все, в том числе, и Генриетта Мария, поняли, что свергнуть несносного Хайда с поста канцлера не удастся. Последний выступил также против принца Руперта, вернувшегося во Францию в марте 1653 года с пятью кораблями. По мере подсчёта прибылей и убытков от его пиратской кампании стало ясно, что предприятие оказалось не таким прибыльным, как надеялись. Это усугубило напряжённость при дворе «в изгнании», и Карл II и Руперт, в конце концов, разделили добычу. В следующем году принц был вовлечён в заговор с целью убийства Кромвеля, однако считается, что Карл II отверг его план. Хайд полагал, что воинственный Руперт препятствует мирным переговорам и тот уехал в Германию.

Франция устала от бесконечных раздоров и войн, поэтому Мазарини решил, что настало время отправить посла в Лондон, так как не мог рисковать тем, что Англия поддержит его врагов. А Генриетта Мария не могла представить себе без дрожи, что представителей убийц её мужа примут в Париже. Поэтому она написала диктаторским тоном из Шайо герцогу Йоркскому, что ему и Карлу вскоре придётся покинуть Францию. Тем не менее, её сыновья не собирались делать этого. Джеймс продолжал служить, а король Англии оставался в Париже ещё на протяжении года.

Вдобавок, в феврале 1653 года к ним присоединился их младший брат Генри. Смерть принцессы Елизаветы убедила парламент отпустить его на свободу. Сначала молодой герцог Глостерский высадился в Голландии, где его гостеприимно встретили его сестра Мэри и Елизавета Богемская. Две вдовы-протестантки хотели было оставить мальчика у себя, но Карл напсал им, что нельзя противиться естественному желанию матери увидеться со своим сыном. После чего он рассчитывал отправить младшего брата обратно к ним.

Прибытие ещё одного беглого принца привлекло в Пале-Рояль множество любопытных посетителей. Генриетта Мария, не питавшая иллюзий относительно причины, по которой её приёмная внезапно оказалась переполненной, написала сестре Кристине, что французы были в восторге от «этого молодого кавалера». Несмотря на маленький рост и худобу, Генри, по словам матери, был «прекрасен, как маленький ангел». При этом все говорили, что он больше походил на сына Кристины, чем на собственных братьев, о чём Генриетта Мария написала в Турин:

— Сказать это – значит в достаточной степени похвалить его, больше я ничего не добавлю.

Тринадцатилетний Генри, который был пленником с тех пор, как себя помнил, конечно, с радостью присоединился к своей семье. Он ежедневно ходил пешком по улицам Парижа на уроки верховой езды, фехтования и танцев. Со временем принц похудел, а его лицо потемнело, но голубые глаза сохранили прежнее ясное выражение. Как и его сестра Мэри, он очень любил своего старшего брата Карла. К матери же, которую не видел с двухлетнего возраста, так и не смог привязаться, потому что за время их разлуки стал ревностным протестантом.

Более лояльной в этом отношении была его младшая сестра Генриетта Анна. Мать с тревогой вглядывалась в черты девочки. Их будущее с каждым днём становилось всё туманнее, и если не произойдёт чуда, то красивое лицо станет единственным достоянием принцессы.