Книга Три лилии Бурбонов, страница 270 – Ева Арк

При их следующей встрече он вернулся к теме скрипки и сказал:

— Я слышал, кузина, что у Вас хороший струнный оркестр.

И без обвиняков попросил разрешения послушать его.

Великая мадемуазель, не упускавшая возможности похвастаться своим богатством, тотчас послала за своими музыкантами. Вскоре она обнаружила, что каждый день устраивает танцы:

— Пришли все молодые и красивые люди Парижа. Среди них не было придворных, которым бы пришллось угождать кому-либо, кроме меня, потому что королевы не было в Париже. Наши собрания, поскольку они были достаточно хороши, чтобы их можно было так назвать, начинались в пять или шесть часов вечера и заканчивались в девять, королева Англии часто посещала их. Однажды вечером она неожиданно привела на ужин двух сыновей. Хотя у меня был гораздо лучший стол, чем у неё, вся еда во дворцах одинакова и я была раздосадована тем, что не смогла предложить им что-нибудь более изысканное. После ужина мы поиграли в настольные игры. Я решила продолжить эти развлечения и делила своё время между танцами и играми.

Но игры, в которые он играл в Тюильри с кузиной, были не единственным занятием Карла в Париже. Его любовница Люси Уолтер, как оказалось, не была верна ему, пока он отвоёвывал свою корону. Король не стал обвинять её ни в чём, а просто дал ей денег и объявил, что их отношения законены. К тому же, в Париже хватало легкодоступных девиц. По словам госпожи де Мотвиль, его близкими друзьями, с которыми Карл хватался за «все удовольствия, которые попадались ему на пути, даже за самые низменные», были молодой герцог Бекингем, хитрый толстяк, тем не менее, намного уступавший способностям своему знаменитому отцу; сухопарый острослов Гарри Беннет с чёрным пластырем на переносице, сломанной в одной из стычек и придававшей ему зловещий вид; и Томас Эллиот, человек, не пользовавшийся доверием покойного Карла I. В то же время выросло влияние Эдварда Хайда, из Антверпена утешавшего своего молодого господина:

— Недавние несчастья были посланы Вашему Величеству для расширения Ваших знаний о мире и будущее Вашего королевства теперь зависит от Вашей добродетели.

Вызвав своего главного советника, Карл повёл его на ближайший придворный маскарад, устроенный вернувшейся в Париж Анной Австрийской и Мазарини, в то время как Великая мадемуазель, поддерживавшая фрондёров, в знак протеста покинула столицу. Молодой король приглашал во Францию и Николаса, но его секретарь, зная о неприязни к нему Генриетты Марии, предпочёл отказаться от поездки.

— Кто этот толстяк, который сидит рядом с лордом Ормандом? – указав на Хайда, поинтересовалась регентша.

На что Карл весело ответил:

— Это тот самый негодяй, который сделал мне немало пакостей и настроил меня против моей матери.

Джермин, равнодушный к религии, по-прежнему выступал за то, чтобы Карл II заключил соглашение с шотландцами-пресвитерианами. Генриетта Мария, по словам Хайда, поддерживала его. Однако молодой король воспротивился доводам любимца своей матери, и Хайд с удовлетворением сообщил Николасу:

-Наш господин столь же твёрд в вопросах религии, как и его благословенный отец.

Тем не менее, при французском дворе считали, что Карл II полностью находится под влиянием Генриетты Марии. Многие роялисты, разделявшие это убеждение, стали возвращаться в Англию, «поскольку Его Величество намерен воспользоваться советами Лувра».