Книга Наследница по найму, страница 111 – Мэдлин Хантер

— Пока служил в армии, я время от времени проводил расследования. У меня неплохо получалось, вот и решил, что это мое призвание. После битвы при Ватерлоо некоторые наши части оставались во Франции, до тех пор пока все не будет окончательно улажено. Одного француза в городе нашли мертвым, с ножевыми ранениями. Кто-то видел одного из наших людей неподалеку. Мне поручили с этим разобраться.

Минерва не пошевелилась и никак не отреагировала на его слова, просто слушала.

— Я выяснил, что у этого француза была любовница, известная своей красотой, а еще был соперник, один из наших офицеров и к тому же мой хороший друг.

Лишь мгновение он колебался, не закончить ли рассказ на этом, но все же приятно было наконец-то выговориться.

— Я не сомневался, что он не мог быть убийцей, потому что знал его много лет и мог поклясться в его порядочности. Я продолжал попытки отыскать настоящего убийцу, но так никого и не нашел. Я не мог смириться с истиной, пока его не арестовали. Одна из служанок призналась, что видела все своими глазами. Ссора из-за женщины, преступление на почве ревности, как назвали это преступление французы. Однако британская армия настояла на том, что это дело в ее юрисдикции, а у нас такая отмазка бы не сработала. Его должны были повесить.

— Какой ужасный оборот! И для тебя, раз он был твоим другом.

— Это означало постыдную смерть и потерю доброго имени. Он опозорил бы семью и всех, кто считал его другом. – Чейз словно опять был там, слышал все неоспоримые доказательства и понимал, что это будет значить, даже после смерти. Он видел ужас в глазах друга, куда больший, чем на поле боя. «Они говорят правду? Ты убил его?»

— Наутро второго дня судебного разбирательства его нашли в камере мертвым. Единственная рана, точно напротив сердца. Убийцу и оружие так и не нашли.

Минерва повернулась и взглянула ему в глаза.

— Это ты убил его?

Смелая женщина, смелее его: ведь он так и не задал ей этот вопрос.

— Он признал передо мной свою вину и умолял меня это сделать. Я отказался, но дал ему пистолет и подождал за дверью камеры, потом забрал пистолет, так что самоубийцей его не признали. – Он смог об этом рассказать, только не давая себе умолкнуть, сдерживая эмоции, которые вызвало в нем упоминание о сырой сторожевой башне, где располагалась тюрьма, и о дружбе, которая заставила его сделать это. – Никто не мог ничего доказать, но многие догадались и потому отвернулись от меня. «На твоем месте я бы поступил так же», – доверительно сказал мне один старший офицер, хотя я ни в чем не признавался. Когда меня спросили, я ли его убил, я ответил отрицательно.

— Ты действительно его не убивал.

— Формально – нет, но в каком-то смысле да.

— Поэтому ты ушел из армии?

Он горько улыбнулся в темноте.

— Ты и правда хороший сыщик, верно? Мне посоветовали продать патент на офицерский чин. От историй вроде этой на военной службе не отмоешься. Ну а сейчас, когда даже у меня в семье ползут слухи, объяснить все еще труднее.

Она нежно поцеловала его в грудь.

— История печальная, но ты ни в чем не виноват.

— Если бы так безоговорочно не доверял ему, я мог бы догадаться раньше. Выбор у меня был бы богаче.

— Например, предупредить его, чтобы сбежал?

Чейз погладил ее по голове, и она потянулась к его губам.