Книга Наследница по найму, страница 109 – Мэдлин Хантер

Финли не мог запретить жене посещать церковь, хотя его это и раздражало, но, видимо, не настолько, чтобы пойти с ней вместе. Такому, как он, ясно, что его душе нечего делать в подобных местах.

— Как далеко была церковь от вашего дома?

— Обычно мы снимали дом на Портман-сквер, так что не слишком. Правда, выходили мы всегда очень рано, потому что шли медленно. – Она чмокнула Чейза в щеку. – Спасибо за сегодняшний вечер. Я получила огромное удовольствие. У меня до сих пор звучит музыка внутри.

Он повернулся и поцеловал ее: крепко, требовательно – как мечтал с того момента, как увидел.

— Если хочешь, я отвезу тебя домой.

— Не вздумай.

Большего одобрения ему не требовалось. В нем тоже все еще звучала музыка, и он отчасти дал выход своей страсти, целуя Минерву. На этот раз она ответила тем же, приоткрыв губы и приглашая его глубоко исследовать ее рот.

Было мучительно отпускать ее, когда экипаж остановился. Они оба старались держаться как обычно, пока он расплачивался с кучером, и чинно направились к двери, не спеша поднялись по лестнице, хотя, по правде говоря, ему хотелось закинуть Минерву на плечо и помчаться бегом.

Как только за ними закрылась дверь его квартиры, Чейз подхватил ее на руки. Бригсби нигде видно не было – должно быть, забаррикадировался у себя в комнате. Одной рукой Чейз поддерживал ее голову, а другой избавлялся от сюртука и шейного платка. Ее сумочка полетела на пол. Они двигались по квартире, целуясь, кусаясь и сжимая друг друга в объятиях, на ходу сбрасывая одежду.

Только рухнув нагим на кровать, он постарался сдержать себя. Может, героизма от него и не требовалось, но и грубо с ней обойтись он не мог. И все же он жаждал ворваться в нее, проникнуть как можно глубже, ощущать ее дрожь и слышать стоны и крики… Он заставил себя схватиться за последнюю ниточку здравого смысла.

Он постарался не спешить и добиться, чтобы она первой испытала восторг. Его сердце билось в унисон с ее вздохами и тихими стонами, сначала медленно, затем быстрее и громче. Она быстро перестала контролировать себя, вполне готовая к тому, что последует дальше. Он поласкал ее между ног рукой, а грудь – губами, подводя все ближе к безумию, мягко надавил на внутреннюю сторону бедра.

— Впусти меня, любимая.

Она распахнула рот и выгнула спину. Он почти втащил ее на себя, но сумел совладать с собой, проник пальцами в скользкие складки и принялся ласкать бугорок ее сладострастия.

Она вскрикнула и задвигалась, прижавшись к его руке, чтобы получить больше удовольствия. Ее вскрики стали громкими и отчаянными, дыхание – судорожным, тело содрогалось. Он несколько раз обвел пальцем вход в ее тело и опять занялся бутоном. По комнате разносились лихорадочные крики, наконец она завопила и в тот же миг взобралась на него, приняла в себя и резко опустилась, поглощая без остатка.

Ах, как она была хороша в этот момент! Очаровательно распутная с припухшими губами, растрепанными волосами, прыгающими в такт ее движениям грудями, на которых алели розы от поцелуев.

Казалось, это длилось целую вечность – он пульсировал у нее внутри, разгоряченный и требовательный, напряженный, как тетива. Он уже боялся, что на этот раз у него терпения не хватит, когда она открыла глаза, взглянула на него, наклонилась и поцеловала.