Книга В тебе моя жизнь..., страница 87 – Марина Струк

Пока император говорил, мозг Анатоля напряженно работал в поиске решения выхода из этой ситуации. Как вывести Загорского сухим из воды и на этот раз? Как помочь ему и смягчить наказание? Ведь император нынче зол, и наказание может быть весьма крутым, даже старый князь не сможет умилостивить его. Что это будет? Тюрьма? Разжалование в чине? Или того хуже — в солдаты?

Вдруг внутри у Анатоля заговорил некий голос, нашептывающий ему: «Вот твой шанс устранить Загорского со своей дороги. Не будет его рядом, и Марина не склонится к нему, а снова станет прежней, той, которая так благоволила к тебе. Удали его из Петербурга. Попроси ему ссылку в деревню на долгий срок. А там уж и решится все… Удали Загорского. Ссылка в деревню — все же лучше, чем разжалование в солдаты или тюрьма. И друга спасешь, и себе поспособствуешь».

— Дозвольте мне высказать, Ваше величество, — решился Анатоль. Император поднял на него глаза и коротко кивнул нему, разрешая продолжать. — Вы сказали, что его сиятельство не может покинуть Петербург. Но это может сделать поручик Загорский. Пусть отправится на несколько месяцев в деревню, подальше от столицы. Свежий воздух он способствует ясности мысли, как ничто иное.

Император прищурил глаза, ненадолго задумавшись над предложением Воронина.

— Вероятно, вы правы. Свежий воздух как никогда необходим князю Загорскому, — наконец сказал он. Потом император обратился к Анатолю, слегка смягчив голос. — Мы слышали, вы собираетесь завтра на охоту. Ступайте домой и отдохните. Удачного гона! Увидимся с вами на следующей неделе. Да, и позовите к нам капитана, надо подготовить приказы. Офицеры моего полка должны понять наконец-то, что, даже не находясь на службе, они должны представлять собой образец чести и благородства русского офицера.

— До следующей седмицы, Ваше величество, — Анатоль щелкнул каблуками и склонил голову в прощальном поклоне.

— Какова! А? Ну, какова! — император снова повернулся к окну. — «Я считаю, недостойным для себя быть нечестной по отношению к супругу…».

Анатоль похолодел, услышав эти слова. Неужели император когда-то хотел наделить своей благосклонностью Натали, а та отказала ему? Всем было известно, что его величество с пониманием относится к решениям дамы, но никогда не смиряется с предпочтением ему другого… О Боже, что будет в этом случае? Но ведь император согласился с ссылкой Загорского в деревню, n'est-ce-pas^[52]?

— Пройдите с бумагой и перьями к Его императорскому величеству, — обратился он к младшему адъютанту в приемной. — Я уезжаю. Останетесь вы и майор Чернышов. Он сейчас в офицерской.

Капитан быстро взял письменные принадлежности и немедля прошел в кабинет императора, а Воронин взял лист бумаги и перо и написал несколько строк.

«Вопрос решен. Князь Загорский будет выслан, так что вам нет нужды покидать столицу».

Он коротко расписался и запечатал записку, потом вызвал лакея и передал тому письмо.

— Пошлите графу Ланскому. Передать лично в руки.

Затем Анатоль в очередной раз проверил бумаги на столе, чтобы убедиться все в порядке. Как-никак он отвечал сегодня за порядок приема у государя, и ему хотелось, чтобы все было в должном виде. Хотя, если признаться, он попросту дожидался своего коллегу по сегодняшнему суматошному дню, чтобы удостовериться, что Загорскому определено не тяжелое наказание. Спустя какое-то время, капитан Шангин вернулся в приемную, держа в руке стопку указов.