Книга В тебе моя жизнь..., страница 84 – Марина Струк

Но Загорский лишь коротко бросил:

— Прости, но не имею желания выворачивать свою душу на пыльной дороге. Если тебя это так интересует, то мог бы спросить об этом и ранее, а не увиваться вокруг нее, забыв про всех и вся.

Анатоль почувствовал, как его сердце болезненно сжалось. Почему он так жесток, так груб? Что с ними произошло? Как случилось, что они перестали быть близки друг другу, как раньше? Может быть, Натали права, и Серж изменился за последние годы. Натали… Он неожиданно вспомнил ее недавний визит к нему и ее рассказ.

— Прости, мне надо ехать, — отвлек Анатоля от его мыслей голос Загорского. — Не дай Бог встретить кого в такой час, да еще и чувствую себя неважно.

— Так ты будешь на охоте, Анатоль? — вернулся прежний приветливо улыбающийся Сергей, словно и не было того тяжелого для них обоих разговора. — Я помню твоих божественных борзых. Они просто чудо! Как жаль, что ты не так и согласился их продать. Могу ли я надеяться хотя бы на приплод?

— Я буду там, — Анатоль задумался на мгновение, а затем сказал. — Марина Александровна просила быть, и, хотя я должен быть на службе завтра, я постараюсь взять отпуск на несколько дней и уважить ее просьбу.

Какое же это удовольствие видеть растерянность и злость в глазах соперника! Анатоль всегда считал злорадство недостойным чувством, но сейчас его просто распирало от желания показать, что его еще рано списывать со счетов, что он еще не отыграл своей роли.

— Неужели? — быстро справившись с эмоциями, осведомился Загорский, улыбаясь одним уголком рта. — Тогда твоя просьба сегодняшняя совсем напрасна, не находишь? До скорой встречи у Арсеньевых, mon ami.

Они разъехались каждый в сторону, раскланявшись согласно этикету. Не враги, но уже и не друзья. Каждый ощущал странную горечь во рту от их случайной беседы, что так явно выявила — когда дело доходит до любовных дел, не всякая дружба выдержит это испытание.

Воронин, впрочем, скоро забыл о происшедшем. Он совсем закрутился в ворохе повседневных служебных дел в приемной государя. Прошения, письма, указы, аудиенции…

В тот день было более многолюдно, чем обычно, — просителей и вызванных на прием по той или иной причине. От этого скопления в комнате стояла духота, многие пытались обмахиваться прошениями. Даже распахнутые настежь окна не давали маломальской прохлады, настолько жаркой и удушливой был день. Людям в возрасте Воронин приказал подать воды, видя, что тем довольно тяжело находиться тут. Какой-то даме стало дурно, и ее препроводили с солями на свежий воздух.

— Вот, скрепите печатью и отправьте в Москву, — Воронин подал младшему адъютанту за столом в приемной несколько писем. Он чувствовал, как по его спине под мундиром и рубахой течет пот. Боже, как он ненавидел летнюю пору в такие минуты! Анатоль достал платок из рукава мундира и вытер капли пота со лба.

— Боже, какая духота!

— Да уж, — откликнулся адъютант. — Вон его превосходительство генерал Обухов говорит, что видать скоро будет гроза, и немалая. Хорошо еще осталось только четыре человека к государю. Может, пораньше закончим с приемами нынче. Эх, сейчас бы в деревню да в пруд! Вот это настоящее блаженство в эту пору, скажу я вам, — он посмотрел за спину Воронину. — Анатоль Михайлович, к нам еще визитер. Не думаю, что ему было назначено.