Книга В тебе моя жизнь..., страница 90 – Марина Струк

Вся собравшаяся компания рассмеялась его словам, а Марина слегка покраснела, раздосадованная. Вечно он ставит ее в неловкое положение, выставляя перед всеми совсем уж глупышкой.

Тут ее мысли прервались, так как она почувствовала на своей талии ладони князя. Мой Бог, простое вежливое прикосновение, а в ее горле вдруг пересохло, и кровь бешено заструилась по венам. Нет, определенно, страшись своих желаний, вспомнила Марина цитату из книги.

Мгновение, и она словно взлетела в седло. Он поднял ее так легко, будто она не весила ни фунта. Лишь поморщился после, в который раз положив руку на предплечье.

— Что с вами? — невольно сорвалось с языка Марины. Она слегка скривила губы от неудовольствия, услышав собственный дрожащий голос.

— Ровным счетом, пустяки, не стоящие вашего внимания, Марина Александровна, — улыбнулся он одним уголком рта. — Так, пустячная царапина.

Он отошел к своей лошади, а она долго, не отрывая взгляда, смотрела ему вслед, пока не был дан сигнал выезжать.

Направляя лошадь вслед остальным, Марина напряженно размышляла о том, что происходит с ней. Увидев эту его кривую улыбку, ее сердце пустилось вскачь, и она до сих пор не могла успокоить его. В то же время ее кровь просто вскипала, когда она вспоминала их последний разговор и то, что происходило с ними двумя за последние годы. Ей до смерти захотелось причинить князю боль, какую она испытывала из-за него. Пусть даже не моральную, ибо она сомневалась, что способна пробить его броню к его душе. О, с каким удовольствием она бы его помучила физически, подумала она, удивляясь своей кровожадности.

Спустя какое-то время, очнувшись от придумывания способов мучительных казней князя в своих мыслях, Марина вдруг обнаружила, что она едет с предметом своих грез наедине, исключая приставленного ей берейтора и помощника егеря. Они подъезжали к редким кустарникам и березкам, стоявшим на краю у луга. Справа от Марины через несколько десятков метров виднелся небольшой лесок.

— Где мы? Куда подевались остальные? — резко остановив лошадь, спросила Марина.

Загорский удивленно обернулся к ней.

— Мы едем сейчас к прилужью. По словам Фомы (он кивнул головой в сторону помощника егеря, а тот, сняв шапку, подтвердил его слова) там наивыгоднейшее место первыми встать в гон лис. Остальные будут гнать их прямо на нас из бора. Там луг, свободное пространство, и мы быстро сможем набрать скорость. Я спрашивал вашего разрешения, Марина Александровна, вы кивнули, и я расценил это, как знак согласия.

— Мы на месте, барин, — проговорил Фома, и, спешившись, прислушался к звукам утра. — Даже не подняли еще лис-то доныне. Можно отдохнуть малость. Я скажу, когда.

Фома повел свою лошадь к ближайшим кустам, и, привязав ее поводья к ветвям, сел в тень, отбрасываемую редкими деревцами. Берейтор Марины, судя по всему, не знал, как ему поступить. Ему тоже хотелось спешиться и сесть в тень, так как солнышко уже начинало припекать ему голову, да и его зад уже заранее ныл, словно в предвкушении полудня в седле. Но он не смел сделать это и искоса посматривал в сторону девушки, к которой был приставлен, что там она решит.

Загорский спрыгнул с лошади и подошел к Марине, чтобы помочь той.

— Нет уж, благодарю покорно, но спешиваться я не буду, — зло прошипела Марина. — Неизвестно, с какими целями вы меня сюда завезли!