Онлайн книга «В тебе моя жизнь...»
|
Пару недель назад тетушка перенесла второй удар. По мнению докторов, ему суждено было быть последним, ведь сразу после него женщину парализовало полностью — она могла лишь глотать да шевелить глазами, показывая «Да» и «Нет» на вопросы ухаживающих за ней. А спустя несколько дней после того, как Анатоль в срочном порядке привез Марину в столицу, полагая, что той следует успеть проститься с тетушкой, Софья Александровна и вовсе впала в это состояние, в котором находилась и по сей час. — Готовьтесь, — сурово сказал доктор, и семья Ольховских поняла, что на этот раз надежды нет. Да и как можно было надеяться на другой исход, если бедная женщина не могла даже есть в таком состоянии и только слабое, еле ощутимое дыхание выдавало в ней проблески жизни? Марина отложила книгу в сторону и подошла к постели, на которой лежала ее тетушка, поправила той одеяло, погладила лоб и щеки. — Как же так, милая? — прошептала она. — Как же так? Почему так рано пришло твое время? Вон сколько людей, что гораздо старше тебя, а они по-прежнему в добром здравии. Раздался стук в дверь, и на пороге появилась одна из горничных. — Прошу прощения, Марина Александровна, но барыня велела вам сказать, что нужно ехать собираться к бале, — тихо проговорила та, сделав неловкий книксен под взглядом Марины. — Передай барыне, что скоро. Дверь закрылась, и Марина снова осталась наедине со своей теткой. На мгновение ей показалось, что Софья Александровна уже покинула этот мир, настолько неуловим было движение ее груди. Марины быстро достала из карманчика платья маленькое зеркальце, которое уже несколько дней постоянно носила с собой, и поднесла ко рту тетушки. То запотело, выдавая слабое дыхание, и Марина облегченно вздохнула. Она убрала его обратно и после обняла тетушку, еле сдерживая слезы. Софья Александровна всегда была столь добра к ней. Не просто оплатила ей обучение в институте, а постаралась хоть как-то заменить ей отсутствующую мать — дарила свою нежность и тепло, так что Марина вовсе не чувствовала, что она одинока здесь, в Петербурге. А теперь ее не будет более… Марина наклонилась ближе к уху Софьи Александровны и прошептала в него: — Надеюсь, что там вам будет гораздо лучше, чем в этом грешном мире. Я не знаю, где вы сейчас душой — там уже или все еще с нами, но хочу, чтобы вы знали — я никогда вас не забуду, никогда. — Она немного помолчала, а потом добавила. — Прощаюсь с вами снова, как и вчера, уж не обессудьте — не знаю, будете ли с нами, когда я приду завтра поутру… Мне пора идти сейчас — приглашение на праздник в Зимний, от такого не отказываются, — она было поднялась, но потом опять приникла к тетушке. — Если вы встретите его там… князя Загорского… прошу вас, скажите ему… скажите… Тут Марина осеклась в испуге от своих греховных мыслей. Разве допустимо тревожить усопших своими мирскими делами и бедами? Разве не просил ее отец Иоанн отпустить душу Сергея? Поэтому она ничего не сказала более. Лишь поцеловала тетушку в лоб и в обе щеки и перекрестила на прощание, уходя. На пороге она обернулась. Ей почему-то показалось, что Софья Александровна окликнула ее. Но нет — все также лежала без малейшего движения голова, не шевелились губы и веки. — Прощайте, тетушка, — произнесла Марина еле слышно и вышла вон. |