Книга В тебе моя жизнь..., страница 233 – Марина Струк

Марину приняли с распростертыми объятиями обе старушки. Они казались такими крошечными по сравнению с гостьей (а в Марине-то и было чуть более четырех вершков росту^[193]), такими забавными в своих огромных для их маленьких головок чепцах, напоминая той всем своим видом грибы. Они усадили Марину пить чай да принялись расспрашивать про их племянника, про венчание (для их возраста было довольно затруднительно прибыть на торжество), про императорскую чету и их детей, про столицу.

Потом, приглядевшись к гостье повнимательнее, старушки разглядели небольшую округлость Марининого живота и тут же принялись ахать в умилении, что скоро род Ворониных продолжится.

— Ах, я ведь точно знала, что скоро у нас в семье появится младенец, — воскликнула та, что постарше, которая носила с собой лорнет на костяной ручке и внимательно рассматривала в него все, что попадало в круг ее зрения. — Давеча мне снилось, что нам с рынка принесли большого такого осетра. Вот к чему сей сон-то был!

— Дорогая, как это прекрасно, — в то же время тараторила другая старушка с мопсом на коленях. — Это будет непременно мальчик. Непременно мальчик!

Все чаепитие прошло под постоянное щебетание двух ни на минуту не умолкающих тетушек. Марина даже посочувствовала их компаньонке, немолодой обедневшей дворянке, во время их разговора тихо сидевшей за столом. Как же можно так долго выдерживать постоянную болтовню старушек! Тем не менее, прощаясь, Марина чуть ли не расплакалась, когда они принялись ее сердечно обнимать да целовать в прихожей, со слезами на глазах и дрожащими от волнениями руками.

— Ты заезжай к нам, милочка, — говорила одна, направляя в ее сторону лорнет. Другая отпустила с рук мопса и расцеловала вслед за сестрой Марину в обе щеки.

— Спасибо за гостинцы, дорогая. Очень приятно.

— Я напишу к вам, — пообещала Марина уже почти за порогом, оглядываясь на добросердечных сестер, явно скучающим по родственному общению. — Всенепременно напишу.

После столь общительного приема, где Марина успела наслушаться разговоров чуть ли не на месяц вперед, она была не настроена на беседу во время обратного пути в Завидово. Поэтому едва обменявшись парой фраз, с Авдотьей Михайловной и Долли, севших в возок на площади, где и было условлено, она прикрыла глаза и погрузилась в легкую дрему, предоставив матери и дочери и далее общаться лишь друг с другом. Правда, при приближении к имению ей все же пришлось вступить в их беседу — Авдотья Михайловна, заметив, что Марина открыла глаза, обратилась к ней с вопросом:

— Получили ли вы, Марина Александровна, приглашение на губернский бал по случаю Рождества, что состоится вскоре?

Марина призналась, что получила, и тут же прибавила, что не решила, следует ли ей посетить его в виду ее положения.

— Вам? — вдруг переспросила Долли. — Вам одной? А что, Анатоль Михайлович не приедет на Рождество?

В ее голосе Марине вдруг послышалась какая-то усмешка, словно до девушки дошли слухи об их размолвке с Анатолем. Она мгновенно отреагировала так, как не ожидала от самой себя.

— Почему же? — холодно ответила она. — Разумеется, приедет. Говоря, «мне» я подразумевала, конечно же, нас обоих с супругом. Это первое наше совместное Рождество, посему я не уверена, что мы предпочтем выходить куда-либо, а проведем эти праздники только вдвоем, как и подобает супругам. Ведь отпуск моего мужа так короток, а я еще нескоро смогу присоединиться к нему в столице.