Онлайн книга «В тебе моя жизнь...»
|
Внезапно кружок Марины неожиданно умолк, заметив, что в их ряды незаметно влился еще один персонаж. Марина повернулась к подошедшему и узнала своего супруга, словно он резко материализовался из ее мыслей. Он поклонился окружающим Марину кавалерам, а потом склонился к Марине. — Марина Александровна, ваша тетушка… Надобно ехать, — прошептал он ей в ухо, и она вздрогнула. Они успели приехать к соборованию. При свете многочисленных свечей в руках присутствовавших на церемонии ее родителей и сестер, прислуги дома комната казалась Марине совсем зловещей. Длинные тени пришедших проститься с Софьей Александровной расползлись по стенам, создавая еще больше ощущение чего-то жуткого. Марина пригляделась и вдруг с удивлением обнаружила, что глаза тетушки открыты и неподвижно смотрят в потолок комнаты. Она выглядела неживой, на белоснежной постели, с горящей свечой меж пальцев правой руки. Внезапно Марина почувствовала, как медленно подгибаются ее ноги, как монотонный голос духовного лица становится все тише. Она протянула руку куда-то в сторону без малейшей надежды опереться на что-либо, и тут же ее рука была прижата локтем стоявшего рядом Анатоля к его боку. При этом ее свеча дернулась, и капли воска попали на мундир ее супруга, испачкав его. — Ой, я вас совсем забрызгала, — прошептала растерянно Марина. — Вы можете стоять? — ответил он ей так же шепотом, не обращая внимания на ее слова. — Если вам дурно, то… Она уже не слышала его слов. Ее глаза закрылись, и он еле успел подхватить ее, прежде чем она рухнула на пол комнаты. Марина пришла в себя уже в своей (вернее, бывшей) спальне. Она повернула голову и увидела доктора, который, напряженно нахмурив лоб, отчитывал капли, медленно падающие в стакан. Далее у самого окна она заметила силуэт мужа, чернеющий на фоне предрассветной мглы. — Что же вы, барыня, так неаккуратно? — доктор дал знак Дуняше, маячившей за ее спиной, и та хотела было приподнять Марину, чтобы та приняла лекарство, но Марина сделала упреждающий жест и сама села на постели. — Все по балам да по ужинам. В вашем-то положении. Repos, repos seul![210] Марина не слушала его более. Она перевела взгляд на Анатоля, который услышав, что она пришла в себя, повернулся от окна и теперь смотрел на нее. — Tantine…?[211] — еле слышно прошептала она, и Анатоль покачал головой. — Elle n'est plus.[212] Марина закрыла лицо руками и горько заплакала при этих страшных словах, выплескивая из себя все ту горечь, то напряжение, что не оставляло ее здесь, в Петербурге. Анатоль сделал знак доктору и горничной, и те удалились прочь. Потом он подошел к Марине, присел рядом с ней на постель и неловко привлек ту в свои объятия, осознав, что та нуждается в его поддержке. Так и сидел с ней почти до самого утра, пока Марина не выплакала всю свою боль и не уснула у него на руках. Лишь тогда Анатоль бережно уложил ее на кровать, пригладил разметавшиеся волосы. Она была так красива и так печальна даже в своем глубоком сне, что у него сжалось сердце. Он понимал, что Марина мучается нынче не только от очередной потери, что снова случилась в ее жизни. Понимал, что сложившиеся меж ними отношения причиняют боль не только ему, но и ей. Но… Взгляд Анатоля упал на ее живот. Она спала, надежно защитив его своей ладонью, словно во время ее сна что-то могло причинить вред ребенку, которого она носила. |