Книга В тебе моя жизнь..., страница 224 – Марина Струк

Марина же откинулась на подушки и разрыдалась, зарывшись в них лицом. Ей было дико страшно от всего, что произошло в этой комнате, и при мысли о том, что ее ждет впереди. Еще страшнее было от того, что помощи ждать было не от кого — Воронин полновластный хозяин в своем поместье. Он может избить ее смертным боем, и никто из дворовых не посмеет встать на ее защиту. Он может запереть ее здесь в четырех стенах, и ни единая душа не придет ей на помощь. Выхода нет, она сама загнала себя в эту ловушку.

— Забери меня к себе, — шептала она сквозь слезы. — Я не могу здесь без тебя… не могу…

Но лишь тишина была ей ответом на ее мольбы и слезы.

Марину рано утром разбудили причитания Агнешки и прикосновение чего-то холодного к левой щеке. Она отмахнулась от руки нянечки, но тревожный сон, которым она смогла забыться только под утро, уже ушел от нее. Марина распахнула глаза и недовольно уставилась на Агнешку.

— Зачем меня там рано разбудила? И так всю ночь бодрствовала…

Нянечка ничего не сказала в ответ на эту реплику. Она уже привыкла, что с утра Марина почти всегда не в духе, а уж тем паче после вчерашней ночи. Она вновь намочила тряпочку в ледяной воде и, хорошенько отжав, приложила ее к Марининой щеке.

— Ох, милая, ян бив тебя? Когда того…, — нянечка замялась, и Марина поспешила развеять ее сомнения. Выслушав ее, Агнешка только вздохнула.

— И что зараз?

— Ой, не знаю, Гнеша, не знаю. Как Господь приведет…

Резкий отрывистый стук, и двери распахнулись, пропуская внутрь спальни Воронина. Агнешка тут же подскочила с постели и по кивку барина бочком вышла из комнаты, затворив за собой двери.

Некоторое время супруги смотрели друг на друга, внимательно разглядывая каждую деталь во внешности. Воронин был одет в мундир и уже подпоясан, что несказанно удивило Марину, ведь она знала, что тот находится в недельном отпуске. Неужели его вызвали во дворец? Но когда? Ведь они прибыли только вчера.

Анатоль прошелся из угла в угол, не проронив ни слова. У разбитого напольного зеркала (пока Марина спала, осколки уже убрали, оставив только раму) он задержался, потом медленно переступил к окну и снова устремил свой взгляд в никуда за стекло. Марина тоже молчала — она никак не могла прочитать по непроницаемому выражению лица супруга, с чем он пожаловал в ее комнату.

— Я уезжаю, как видите, — глухо проговорил Анатоль от окна, не поворачиваясь к ней лицом. — Нет, не в Петербург пока, а в свой охотничий домик в верстах семи отсюда. Но пусть дворня думает иначе, не хочу, чтобы ходили толки у вас за спиной. Уже оттуда я вернусь в столицу. Вы же останетесь здесь.

Он помолчал немного. Молчала и Марина. Да и что она могла сказать ему сейчас? Только вновь попытаться объяснить, что то, что случилось, произошло совсем не так, как он предполагает, что она была обманута.

— Прошу вас, Анатоль Михайлович, выслушайте меня, — взмолилась она в его спину, но он прервал ее.

— Нет! Я не хочу ничего слушать! Никаких объяснений. Не сейчас. Быть может, avec le temps. Qui sait?^[173] — Воронин пожал плечами, словно не зная, что ответить ей на этот вопрос. Потом он повернулся к ней, и Марина поразилась, как холодны его глаза, словно сама душа его заледенела, когда он узнал о ее обмане. — Bien sûr^[174], вы вольны делать тут, в имении, что пожелаете. Даже переменить обстановку во всех комнатах или затеять новую постройку. Вы теперь тут хозяйка, à vous de jouer^[175].