Онлайн книга «В тебе моя жизнь...»
|
Далее Анна Степановна ее уже не слушала, а затем распрощалась, как можно быстрее. В ее голове словно собирались кусочки головоломки в одно единое целое. Марина вернулась сама не своя из деревни — раз. Там был Загорский несколько дней — два. Ее дочь об этом умолчала — три. В этом Анна Степановна убедилась тем же вечером, после концерта в доме Львовых. Лгать матери — страшнейший из грехов, равно как и непослушание… Поведение ее обычно послушной и тихой дочери не шло из головы женщины. Как же он заморочил ей голову, этот Загорский! Нужен был еще один кусочек головоломки, чтобы прояснить картинку полностью и проверить, не ошибается ли она. Поэтому вернувшись в дом, Анна Степановна первым делом позвонила и вызвала к себе Парамона, седого дворецкого, служившего еще ее отцу. Нет, это тертый калач. Она еще помнит, как помогал он ей в ее истории. Старик всегда был сентиментален. Поэтому ему ни в коем разе нельзя доверять. — Я только узнала, что мое письмо от прошлой среды не было доставлено с почтой адресату. Это возмутительно! — начала Анна Степановна издалека. — Кто отдает письма почтарю? С кого спрос? Ты же не сам относишь. Парамон нахмурился. — Виноваты, барыня. Бориска относит, лакей младшой. Прикажете наказать? — Сама. Зови ко мне. Потом все оказалось очень просто. Борису было приказано прежде, чем идти к почтарю или передавать полученную от него корреспонденцию, показывать ее барыне. Она щедро вознаградит его за труды и, разумеется, молчание. Таким образом, Анна Степановна получила нынче утром письмо Загорского к Марине. Оно потрясло ее до глубины души — такие интимности, пусть даже на бумаге, позволительны только супругам. А фраза «Столько дней и ночей еще впереди до той поры, когда смогу назвать тебя своей супругой во всеуслышание…» заставило ее сердце заколотиться так, что ей пришлось принимать сердечные капли. Сие означало только одно — тайный сговор. Анна Степановна заклеила аккуратно письмо воском, чтобы не повредить печать Загорского, конверт и самолично отдала его в руки Борису, чтобы письмо направилось далее по назначению. Сама же после долгих раздумий, как ей следует поступить, решилась ехать к Воронину. Записка, посланная к нему в особняк, вернулась обратно с небольшой припиской спустя довольно долгое время — пометка «D'urgence»[85] и убедительность человека Ольховской заставили ее найти адресата даже на службе. И вот она тут, в офицерской Зимнего дворца, куда приехала по его приглашению («…Si vous voulez me parler sans tarder, venez au palais…»[86]). Анна Степановна услышала, как позади нее открылась дверь офицерской, и резко повернулась к входящему. Воронин (а это был именно он) быстро прошел через комнату к женщине и поцеловал ее руку в приветствии. — Добрый день, Анна Степановна. Смею надеяться — все здоровы в вашей семье? — он выглядел очень встревоженным, что не могло не обрадовать женщину. — Ничего дурного не случилось? — Благодарю вас, слава Господу, все в здравии. Что касается второго вашего вопроса, — тут она прервалась и, приложив к губам платок, поспешила опуститься на софу. — Ах, Анатоль Михайлович, даже не знаю, как ответить вам на него… Анатоль почувствовал, как тревожно сжалось его сердце. Он даже не мог себе представить причину, которая заставила бы Анну Степановну приехать сюда и притом так споро. |