Книга В тебе моя жизнь..., страница 125 – Марина Струк

— Возьми меня с собой, — вдруг попросила Марина.

— Мой Бог, я бы с радостью, но выдержишь ли ты такую скачку? Ага, вижу по глазам, хочешь сказать, что выдержишь. Но нет, милая, вынужден тебе отказать в этом. Давай придем к соглашению — сначала я пообвыкнусь на новом месте, затем мы найдем способ поставить в известность наши семьи о нашем браке и только тогда обдумаем возможность твоего приезда ко мне.

Марине пришлось смириться с его решением. Конечно, это было намного разумнее, чем ее мысль ехать с ним в неизвестность да еще в Кавказский край.

Кавказ… Маринино сердце сжалось, едва она вспомнила о назначении Сергея. Что его ждет там? Спокойно ли там, как заверяет ее Арсеньев, или нет? Что, если…? Нет, встряхнула головой Марина, она не будет думать об этом. Только не сейчас, в день ее венчания.

В конце свадебного обеда Жюли подала Марине знак, что им пора покинуть присутствующих, а ей самой пора готовиться к первой ночи с супругом. Сердце девушки испуганно сжалось — как-то за всеми перипетиями этого дня она совсем забыла, что ждет ее ночью, и сейчас ей стало не по себе.

— Ступай, — нежно прикоснулся губами к ее ладони муж. — Я скоро буду.

— Не перебери лишку тут без меня, — улыбнулась Марина, стараясь не показывать своего невольного страха перед неизвестностью.

— Какая строгая у меня жена, — рассмеялся Загорский, с явным сожалением отпуская Марину от себя. — Обещаю, я буду трезв, как никогда.

Деревянный флигель находился примерно в полсотни саженей от дома, не больше. Он был построен специально для размещения в нем подросшего отпрыска, самого старшего в семействе, который имел желание пожить отдельно от родителей. В нем было несколько комнат: небольшой салон, затем кабинет и спальня, маленькая комнатка для обслуги. В некоторых случаях там размещали гостей, которым не хватило спален в основном доме.

— Думаю, вам будет комфортно в нем, — щебетала Жюли, провожая подругу к месту их проживания с мужем на ближайшие несколько дней. — Мы его хорошенько проветрили вчера, убрали и переменили постель. Есть запас свечей. Мы еще приготовили вам вино и фрукты, увидишь, когда придем.

— Постой, — вдруг остановилась Марина и повернулась к подруге. — Вчера? Вы приготовили флигель вчера? Получается, ты знала обо всем еще вчера. Знала и не сказала мне.

— Не сердись на меня, ma cherie ami, — коснулась ее руки Юленька. — Я опасалась твоей реакции на все это, ты так непредсказуема. Твое сердце бы обрадовалось и запело, а разум да чувство долга приказали бы срочно мчаться прочь из Киреевки от своих желаний, n'est-ce-pas^[55]? Разве ты не счастлива теперь, когда ты супруга того, о ком столь долго мечтала?

— Я счастлива, — на лицо Марины набежала тень. — Но что скажет маменька? А Анатоль Михайлович? Благо, что мы пока не сообщали о помолвке никому, кроме гостей тогда, на гоне.

— Не думай пока об этом, — Жюли взяла подругу под руку, и они продолжили путь к флигелю. — Вот увидишь, все образуется. Я уверена, что Сергей Кириллович расположит к себе своего деда, а уж потом и твоя маменька примет все, как должно. Ведь князь повыше графа будет.

— Будет тебе, — отмахнулась Марина, в глубине души признавая правоту подруги — ее маменька примет непременно этот брак, если он будет благословлен старым князем. — Лучше скажи мне, что за перемена в тебе по отношению к Сержу? Ты раньше его на дух не переносила, а теперь вон нынче как…