Онлайн книга «Обрученные судьбой»
|
— Где… — Ежи хотел спросить про то, где тело лежит, по-прежнему ли у пустоши, а потом смягчил свой вопрос. — Где он? Где Добженский? Там, у топи? — Я не ведаю, — покачала головой Ксения. — Все, что помню — свой крик, когда стрела полетела, и черноту после. Ни разу духа не теряла, а тут он вылетел вон… Вернулся тут только, на лавке гридницы, куда меня Лешко принес. О Святый Боже! Видеть его не желаю! Как он мог?! Как мог? Моими руками…! — Тихо, ласточка, тихо, — снова стал успокаивать ее Ежи. Он еще сам не знал, что ему делать стоит при таких делах, что разворачивались ныне. Все плотнее и плотнее заматывались нити, и отчего-то ему стало казаться, что эти нити складываются в петлю, что когда-нибудь накинется на его шею. — Я после к топи хлопов посылала. Никого не нашли — ни коня, ни… пана Тадека, — шептала Ксения. — А потом и в Лисий Отвор приказала сходить. Там ворота открыты, только хлопы по двору ходят. Говорят, нет никого в каменице. Нет там пана Добженского. Как уехал несколько дней назад, так и нет… — Ну, нет тела, прости Господи, нет и убийства, Кася, — сказал Ежи, стараясь, чтобы голос звучал, как можно увереннее. — Кто ведает, вдруг его хлоп какой нашел? Польстился на перстни да одежу богатую, решил, что может, награду получить, коли выходит того. Вот и забрал на свой двор. А молчит о том, чтобы самому не попасть под стрелу или саблю чью-то. Это ж дело такое… Ксения резко подняла голову и взглянула на Ежи горящими глазами. Даже несмотря на скудный свет, он сумел разглядеть, какая горячая надежда, что Добженский жив, вдруг появилась в них, сжалось сердце шляхтича. — Ты думаешь…? — спросила она, еле дыша. Ежи кивнул, стараясь выглядеть уверенным и не показать истинных мыслей своих. Никто не будет тащить раненого на свой двор, побоится хлоп чьей-то руки горячей. Стянет перстни с рук, снимет одежду, что сможет продать кому после, да в ближайшую топь и бросит, даже если тот дышать будет. Но Ксении он, конечно, этого не скажет. Ни к чему ей то знать. Вон как посветлела лицом, как дышать стала ровнее. Не стоит ей даже думать о том, кляня себя, считая себя черной от грехов, что даже от общения с сыном отказывалась, полагая, что запачкает того, осквернит… Ежи оставил Ксению класть поклоны перед образами, молиться о том, что пан Тадеуш все же выжил после того выстрела, сделанного пусть и ее рукой, но не по ее воле. Пусть патеры читает, если это покой какой в душу принесет. А потом сел в гриднице дожидаться приезда Лешко, за которым послал холопа, велев звать шляхтича, невзирая на время позднее. Тот пришел почти тут же, словно ожидал приезда Ежи и не ложился спать. Сел напротив за стол, снял шапку с темных волос, отряхнув снег с мехового околыша, положил ту подле себя на лавку. Збыня по знаку пана быстро поставила перед теми кружки с пивом и блюдо с холодным мясом и хлебом, а потом ушла к себе плотно затворив за собой дверь, прочитав по лицам шляхтичей, что разговор им ныне предстоит непростой. — Что ж ты творишь, сучий сын? — с горечью произнес Ежи, глядя в глаза Лешко, что смотрел на него исподлобья. — Ее руками убить! Ты же ее тем едва в могилу не свел. — Скажи ей! — вдруг взревел Лешко в голос. — Скажи ей, что то мой только грех! Мой и ничей боле. Мне за него отвечать, а не ей. Но он ранен был, слышишь, пани Кася? Не подох тогда твой шляхтич от стрелы! Я пытался ей сказать то, да разве ж она меня слушает ныне? Даже на порог вон не пускает в дом. Да и как не выстрелить было? Ушел бы тогда да к пану ординату. |