Книга Обрученные судьбой, страница 510 – Марина Струк

Александр, ее брат, всегда казался Ефрожине сосредоточием тех качеств, что должны быть присущи каждому шляхтичу, особенно тому, кто владеет «королевством в королевстве», как любил говаривать ее отец. И ей казалось тогда, что Владислав такой же, как ее брат. Увы, в обратном ей пришлось убедиться довольно скоро, уже в Варшаве, куда они поехали, дабы поприветствовать триумфальное возвращение короля из диких земель Московии.

Это был не первый визит Ефрожины в столицу, но при дворе она была впервые. Оттого и восторгалась почти всем, что видела на пути в залу, где должен был состояться прием. Хотя и скрывала свою радость — разве уместно шляхтянке показывать свой интерес? И именно там, в роскошной зале, где Сигизмунд велел своим пленникам из Московии предстать и приветствовать его, как подобает властителю побежденной страны, впервые она была удивлена тому, что открывалось в ее муже.

Ефрожина почти не слушала речь гетмана Жолкевского, в которой тот прославлял мужество короля и доблестные результаты его похода на соседа-варвара, что после стольких лет наконец-то оказался под пятой королевства. Она смотрела только на бывшего царя Московии, растерянного и испуганного старика, на его не менее взволнованных родичей. Немудрено, что Московия покорилась славному королю Сигизмунду, коли на троне у нее был такой старец с трясущимися от волнения руками!

Бывшему царю Московии, Василию Шуйскому, пришлось после этой речи покорно склониться перед Сигизмундом, а его родичам и вовсе пасть на колени, прося милости у победителя для себя. Когда король гордо кивнул и пообещал «заботиться» о них, когда некогда гордые московские царь и бояре коснулись губами его руки в знак благодарности, Ефрожина вдруг заметила, как недовольно кривит губы Владислав. Это же увидел и Александр, стоявший рядом с ними, усмехнулся:

— Пану не по нраву унижение московитов, видать? Или пан не рад триумфу нашего короля? Победе нашей славной армии?

— Достойная виктория должна иметь тот же триумф, — коротко ответил Владислав. — Что достойного в унижении немощного старика и зрелых мужей?

Взгляды ее мужа и брата скрестились поверх ее головы, Ефрожина кожей почувствовала их ненависть друг другу, которую те не забыли, даже уже связанные родством.

Там, где часто сыплются искры, велика опасность большого пожара, велика вероятность, что рано или поздно вспыхнет огонь. Так и случилось.

Спустя несколько дней после Святой Пасхи, на празднование которой Ефрожина уехала в Дубно, где был ее отец, она возвращалась в Заслав в сопровождении отряда гайдуков во главе с Александром. Еще не было между супругами того холода, что заморозил сердце Ефрожины, заставил душу оледенеть. Владислав был предельно заботлив о своей жене, особенно той весной, когда они ожидали появления на свет своего первенца. Заславский тогда уехал на границы, которые огнем и мечом отодвинул зимой вглубь казацких степей, его так долго не было в замке, что Ефрожина заскучала, а после и вовсе приказала закладывать сани, решив поехать к отцу и брату.

Пан Острожский тогда был недоволен приездом дочери, что прибыла в Дубно без позволения супруга. Недостойно то было совсем жены шляхтича, потому он первый день не приветил дочь, наказывая ее своей холодностью за пренебрежение основ воспитания. Но после сменил холод на радушие, довольный до глубины души, что вскоре род Острожский получит достойное продолжение, а у Заславского появится наследник герба и рода. Именно пан Януш настоял, чтобы Ефрожина взяла с собой Александра в провожатые до Заслава, даже не предполагая, к каким последствиям это приведет.