Книга Обрученные судьбой, страница 448 – Марина Струк

— Позвольте мне, пан, украсть у вас пана ордината, — с удивлением услышала Ксения собственный голос. И Владислав, и пожилой шляхтич с удивлением в глазах обернулись на нее. — Прошу простить меня, пан.

Владислав извинился перед своим собеседником, поднялся и предложил руку Ксении, спустился с ней в зал.

— Куда мы идем? — прошептал он. Мазур уже подошел к концу, пары замерли на миг, прислушиваясь, какой танец начнут следующим, какую музыку заиграют музыканты, стоявшие в галерее. Ударил в натянутую кожу барабана музыкант, запела скрипица задорно, призывая танцоров убыстрить темп, припуститься в веселый танец, зазвенели струны генслия.

— Потанцуй со мной, — улыбнулась ему Ксения. — Я хочу танцевать, как тогда, на дворе твоих родичей. Как тогда…

И он не стал противиться ей, обхватил одной рукой ее тонкий стан, а другой завладел ее ладонью, повел ее по зале, наблюдая, как оживают ее глаза, как блестят они в свете свечей.

— А как же «бесовские пляски»? — не мог не напомнить ей ее собственные слова Владислав. Она не танцевала уже давно, словно снова став той прежней Ксенией, которую он привез в Заславский замок. Той, что так яростно отвергала обычаи и ход жизни, привычной в этих землях. Ксения же в ответ только палец к губам приложила, показывая, что не желает говорить ныне, когда ей так хорошо, когда вдруг веселье наполнило душу.

Весело пела скрипица. Подгонял танцоров ритм, задаваемый музыкантами, все убыстряясь и убыстряясь с каждым мигом, словно проверяя, собьется ли кто из танцующих, остановится ли, переводя дух, уступая победу музыке.

Словно подчиняясь этой пляске, кровь Ксении заструилась по жилам быстрее и быстрее, на щеках загорелся яркий румянец, а губы раздвинулись в радостную улыбку. Ноги резво шли в танце, притоптывали на месте вместе с десятками других ног. Смех, стук каблуков, быстрый бег смычка по струнам скрипели. Все быстрее и быстрее вел ее Владислав, все выше и выше поднимал вверх, когда то требовалось танцем.

Ксения перестала видеть вдруг остальных. И стены залы, и танцоры, что кружили своих партнерш по танцу, поднимая их так высоко, что захватывало дух у тех, кто наблюдал за ними со стороны, у нее слились в одно яркое пятно ныне. Только лицо Владислава, его улыбку и глаза она видела сейчас перед собой, только их.

Потом она будет думать о том, как недопустимо для той, что собралась на моление в монастырь так лихо отдаваться соблазнам мирским, поддаваясь бесовским соблазнам. Ныне же Ксения чувствует силу его пальцев, когда Владислав кружит ее в воздухе, отрывая от пола, видит его глаза, горящие огнем желания.

А потом, когда пары снова пошли по зале, быстро кружась, Владислав вдруг приподнял ее над полом и вынес из освещенной залы в темный коридор, прижал спиной к холодной стене, впился губами в ее рот.

— Что ты делаешь? Все увидят… — говорила она, не отворачивая, впрочем, своего лица от его губ, позволяя огню, который горел в его глазах, взять и ее в плен, подчиняясь его напору.

— Все танцем заняты, — отрезал громким шепотом Владислав, а потом перехватил ее поудобнее, понес по скудно освещенному коридору, то и дело приникая к ее губам. Она сама тянулась к нему всякий раз, когда его голова склонялась к ее лицу, между поцелуями пряча лицо в бархате его жупана. Ее голова наконец-то освободилась от всех тягостных дум, и так легко дышалось ныне, когда она ощущала силу его рук, слышала его шумное дыхание у себя над ухом.