Книга Обрученные судьбой, страница 421 – Марина Струк

Епископ вздохнул, переводя взгляд в огонь, лижущий поленья, пожирающий дерево, превращая его со временем в пепел. Мирские страсти! Как часто он встречал в исповеди их, как часто приводили они к худому! Воистину, страсть — плод рук дьявола, стремящийся толкнуть душу человеческую на стезю, ведущую в погибели. А может, и правду люди говорят про панну? Вон будто зачарованный Владислав, вон как душа его стонет… Нет, бред, покачал головой бискуп. Бабские то россказни!

— Lavabo manus meas {8}, - тихо проговорил епископ, не глядя на Владислава. — Ты волен решать сам свою судьбу, я ни слова не скажу более. Но подле встану, коли нужда будет на то. Ежели волен буду.

Он не стал говорить Владиславу, что Юзеф и его жена нанесли удар не только по границам ординации через казаков, не только по положению Владислава через заключенное соглашение пана Стефана с Острожскими.

В Краков была послана грамота анонимная, что пан Заславский с ведьмой живет открыто, что дела творятся ведовские в ординации, умоляя «славных воинов Святой церкви в борьбе с ересью и ведовством {9} спасти души людские от зла, творимого ведьмой русской». Епископу вовремя сообщили о той опасности, что повисла над головой его родича. Ведь доведись этой грамоте дойти по назначению, в земли Заславских прибыли бы святые отцы инквизиции, а, зная об их деяниях — иногда полыхали костры в королевстве, Владислав никогда не позволил бы им заполучить для дознания панну, бросая вызов не только инквизиции, но и всей Святой церкви в их лице.

Чем в итоге закончится это разногласие? Отлучением ли от причастия святого? Или Владислав решит вовсе отойти от веры святой ради этой московитки? И как на то посмотрит шляхта? А после и трибунал шляхетский…. И епископ тогда не сумеет помочь Владеку, увы.

Нет, бискуп не будет смотреть, сложа руки, как загонят Владислава, будто зверя какого в яму. Не позволит хитрой суке Патрысии добраться до почета, земель и казны Заславских. А в том, что основная голова, что козни задумывала, была именно она, жена Юзефа, у епископа не было никаких сомнений. Недаром же она заплатила его слуге за все толки, что тот разузнает по приказу епископа, еще тогда, осенью, во время пути в Заслав.

Нет, он не позволит свершиться ее воле и ее желаниям. И не позволит Владиславу свалиться в ту яму, которую роет он своими собственными руками по чужой воле. Любой ценой спасет того от неминуемого падения, а возможно — и гибели.

Хотя и наблюдал епископ, как Владислав играет на руку Юзефу. Тем же вечером в одной из комнат замка, пока остальная шляхта веселилась в большой замковой зале, провожая последний день года, Владислав имел беседу с паном Острожским. Он не стал юлить и открыто сообщил тому, что пан Стефан, заключая договор о браке, не знал, о том, что его сын уже не волен распоряжаться своим словом, что тот уже обручен с другой женщиной. И хотя породниться с родом Острожских для Владислава большая честь, он не может нарушить свое шляхетское слово, закончил он свою короткую речь.

Пан Януш ничего не ответил. Только гладил свою недлинную седую бороду, словно собираясь с мыслями, раздумывая над ответом. А вот его сын не был так хладнокровен, как отец — резко выпрямился и бросил зло, сквозь зубы:

— Знать, ради русской ведьмы панну шляхтянку, как простую холопку отвергаешь!