Книга Обрученные судьбой, страница 385 – Марина Струк

Владиславу Ксения показала украшенные залы перед самым ужином, когда он возвратился из Заслава, где был по делам у местного войта. Она встретила его во дворе и поразилась вдруг, разглядев при свете факелов, с которыми ордината и его товарищей встречали слуги, как бледно его лицо, какие темные тени лежат под глазами, как резко выделяются черты его лица.

— Моя драга, — прикоснулся Владислав губами к ее ладоням, а потом повел ее прочь со двора, с мороза внутрь Замка.

— Я хочу тебе показать, — улыбнулась она, дотрагиваясь ладонью до его высокого лба, на котором снова залегли две глубокие складки, словно своим жестом могла разгладить их, стереть их. — Закрой глаза, Владек.

А потом взяла его за руку и повела вдоль светлиц в ту, самую большую залу, где стояло кресло ордината с высокой спинкой, где проводились приемы и сбор шляхты. Именно эту залу украсили богаче всех остальных, и именно ее первой хотела показать Ксения Владиславу, как результат дневной такой кропотливой работы.

— Гляди, — прошептала Ксения, поставив Владислава прямо в центр залы под большой потолочный светильник, и улыбнулась счастливо, видя его удивление, сменившееся восторгом, когда он огляделся по сторонам. А потом спросила, затаив дыхание. — Дивно?

— Дивно, — согласился он. — Это все — ты? Твоя задумка?

— Мне казалось, что так будет боле… — но договорить Ксения не успела — Владислав вдруг подхватил ее и закружил по зале.

Зелень еловых ветвей, яркий пурпур, блеск свечей и лица шляхты и слуг, что были в зале в тот момент, слились в одно пятно от той скорости, с которой кружил ее Владислав. Все горести и трудности забылись в этот миг. Женщине всегда свойственно облагораживать жилище, которое она считает своим домом. Знать, и Ксения начинает привыкать к Замку, как он всегда желал того.

Владислав поставил ее на ноги и ласково коснулся губами ее лба, зная, что не может позволить себе большего на виду у десятков глаз.

— Мне по нраву то, что ты сотворила с Замком, — прошептал он. Ксения подняла на его счастливые глаза.

— Даже если при том я потратила рулон дорогой ткани?

— Даже так. Можешь тратить тканей, сколько пожелаешь, — улыбнулся Владислав. — А потом так же удиви меня, когда я вернусь…

— Когда ты вернешься? — нахмурилась Ксения, и его улыбка потускнела.

— Казаки. Снова. Теперь уже на град приграничный напали. В осаде его держат. Я должен ехать. Немедля.

И она снова проводила его в дорогу, как делала это ранее, когда Владислав уезжал по своим землям этой осенью. Только тогда она провожала его со спокойным сердцем, зная, что эта поездка всего лишь дань хозяйственным обязанностям, а ныне…

Ныне во дворе Замка не был слышен шумный людской говор, ведь стремились говорить, как можно тише, будто боясь спугнуть свою судьбу. Кое-где даже слышался тихий женский плач, и следом мужской голос, что-то говоривший в ответ, успокаивающий. Только лошадиное ржание, лязг оружия, треск факелов.

Ксения не плакала. Отчего-то глаза ее были сухи. Но ее душа так же металась в тревоге, билось сердце в груди, отчаянно протестуя против того, что в очередной раз подготовила недоля на ее пути. Она сжимала пальцами ткань рукавов кунтуша Владислава, сминая бархат, не в силах заглянуть в его глаза, боясь того мига, когда он взмахнет рукой, подавая сигнал к отбытию. И вот он поднимает руку, и Ксения буквально повисла на его предплечье, цепляясь со всей силой в ткань.