Книга Обрученные судьбой, страница 382 – Марина Струк

— Разве могло быть иначе? — улыбнулся Владислав, и сердце Ксении вдруг пустилось вскачь при виде нее. Она уже совсем позабыла, какая лучезарная у него улыбка, как задорно горят глаза, когда она касается и его очей. — Разве я не говорил тебе, что всегда буду рядом?

— Ты не ранен? — вдруг нахмурилась Ксения и с трудом успокоилась, когда он заверил ее, что ран у него нет, даже малейшей ссадины, ощупала быстро его руки и грудь, проверяя.

— Откуда ты ведаешь про то, где я был? — спросил он, недовольно сдвигая брови.

— Весь Замок говорит об том, — поспешила сказать Ксения, а потом тоже стерла улыбку с губ, взглянула на него сурово. — Я думала, у нас нет тайн друг от друга. Как и недомолвок. Много пожгли дымов?

— Много, — вздохнул Владислав. А потом отстранился от нее, присел в кресло, привлек ее к себе, обнимая за тонкий стан. Она смотрела на него сверху вниз и видела, как тягостно у него ныне на душе, как тяжело он переживает беду на своих землях. — Много дымов сожгли. Много людей порубили. И на разных сторонах, будто в догонялки играли все это время. Я — в одно село, а они уже в другом. И не догнать! Благо, пан Тынянский сумел отбить свои земли без моей подмоги. Там не так много потерь людских. А вот пан Ясилович… Он даже не вышел из своей каменицы с дружиной, засел за забором, пока людей в деревнях и селах, отданных ему в службу, жгли и убивали. Пес! Смердячий пес! — Владислав стиснул зубы, пытаясь обуздать свою ярость, которая так и не покинула его с того момента, как он увидел пепелища и трупы на своих землях. Ксения прижала его голову к своему телу, стала гладить по волосам, пытаясь помочь ему вернуть самообладание.

— Я не прощу ему того, пока не придет и не ударит лбом {2} за ту обиду, за тот ущерб, что нанес мне, за то, что пренебрег своей обязанностью, своей службой передо мной! — глухо проговорил Владислав, стискивая ее талию крепче. — Этот пес еще узнает у меня! Пес! Он сбежал еще до того, как я прибыл в те земли, иначе я прямо там удавил бы его.

— Кто теперь встанет на его место? — спросила Ксения, зная, что земли не могут быть бесконтрольными, что кто-то обязан занять место пана Ясиловича. — Или ты оставишь его за паном?

— Я пока не думал о том, — признался Владислав. — Покоя пока хочу мыслям, отдохнуть хочу душой. Хотя бы день…

— Я распоряжусь, чтобы тебя не беспокоили, верно? И воды горячей. Нужно узнать поставили ли воду греть для тебя.

Владислав поднял голову и заглянул в ее лицо, с удовольствием распознав властные нотки в ее голосе. Нотки хозяйки, жены ордината. А потом улыбка сползла с его губ, посерьезнел вмиг опять.

— Спросить тебя хочу, моя драга. В первый раз спросить хочу, — Ксения вдруг сердцем угадала, что будет за вопрос, который Владислав желает задать ныне, напряглась невольно, замерла на месте, выжидая. — Я сказал, что не буду неволить тебя с верой твой, не буду требовать крещения в католичество, но… Не изменила ли ты намерений своих? Не надумала креститься, как Мария, в веру мою?

Каждый отвел в сторону взгляд, будто опасаясь прочитать в глазах собеседника то, что видеть вовсе не хотелось, каждый затаил дыхание.

«…панна настолько погрязла в грехе, что уже забыла о том, что в блуде живет?!».

«…Что притихла, панна? Готова к тому, что в грехе будешь жить, коли так же дело пойдет? Али сменишь патриарха на Папу все же? Такие, как Гридневич, не оставят тебя в покое никогда…»