Книга Обрученные судьбой, страница 373 – Марина Струк

Ксения кивала в ответ, а сердце сжималось в каком-то странном предчувствии, предательский холодок вползал в душу. Ей казалось, что ей так покойно тут, в Белобродах, но она ошибалась — покой и счастье ей дарил Владислав. И неважно было совсем, какие стены окружают ее — каменные ли или деревянные. Но тогда Ксения ошибочно связывала свои ощущения, свой страх с внезапным отъездом Владислава, и только.

Он пыталась выспросить у Ежи, что за причины толкнули Владислава на столь поспешный отъезд, но усатый шляхтич молчал, только смотрел на нее так внимательно, будто за то время, что он ее не видел, у нее что-то поменялось в лице. Да и гайдуки, что остались в Белобродах… Они редко заходили в гридницу хозяйского дома, предпочитая ночевать в конюшне, завернувшись в теплые плащи, и это казалось Ксении странным — кто откажется по своей воле лечь у очага в такую непогоду, кто предпочтет прохладной конюшне хорошо отапливаемую гридницу? А еще они тоже смотрели на нее, будто у нее было не два глаза, как у обычных людей, а три. Гайдуки в большинстве своем были незнакомы Ксении, Ежи после сказал ей, что этой новые люди, и она связала их любопытство к своей персоне с тем, что они впервые видели ее. Зато слышали-то точно — у нее не было сомнений, что уже каждый в землях магнатства знает, кто она.

Наконец, на четвертый день природа смилостивилась над Ксенией — когда она выглянула через маленький просвет на покрытом морозными узорами стекле, заметила, что за окном ясно, и не метет более белыми хлопьями. Быстро кликнула Ежи из гридницы внизу, приказала запрягать.

— Что, панна даже не позавтракает? Арыся вон на стол уже накрывает, — нахмурился он, по привычке щипая ус.

— Пусть в дорогу нам соберет то, что на стол ставит! — отрезала Ксения, завязывая шнуровку на груди — в Белобродах она отказалась от платьев шляхтянки, предпочитая эту — простую и добротную. Словно в те времена вернулась, когда только в эти земли приехала.

Ежи не стал с ней спорить — пожал плечами и вышел вон, и Ксения продолжила сборы, завязав в узле одежду, которую брала с собой, уезжая из Замка. Этот узел и ларец с украшениями, что дал ей Владислав в тот последний вечер, который они провели здесь, она передала одному из гайдуков, ящичек с образами в киоте взяла сама, прижав к себе, словно самую большую свою ценность. Ежи, видно, сразу же понял, что находится внутри этого ларца с золоченной сканью на крышке, снова закрутил длинный ус, прищурив глаза.

— Владислав сказал, что его мать была бы не против того, что они моими отныне будут, — проговорила Ксения, опуская глаза на ларец, словно стыдясь этого дара. Ежи протянул руку и провел пальцами по крышке, так легко, будто касался нежной женской кожи. А потом вздохнул, тряхнул головой в большой шапке с лисьим околышем, посторонился, пропуская Ксению к дверце колымаги. Но когда она уселась внутри, устроив ларец на сидении подле себя, вдруг проговорил:

— Будь его мати живы, поняла бы, как ошибалась тогда, в те дни, когда эти доски в ларце ставила выше. Выше пана Стефана, выше своего счастья. Теперь, когда перед глазами станет так ясно…, - он осекся, а потом аккуратно закрыл дверцу колымаги, словно завершая их разговор. Но не удержался и добавил, уже отходя. — Так что не думаю, что она была бы рада, что они теперь твои нынче, не думаю, панна.