Книга Обрученные судьбой, страница 370 – Марина Струк

— Что с тобой? — не выдержала Ксения как-то раз и спросила Владислава, когда тот курил у очага и хмуро, глядя в огонь, морщил лоб. — Что-то худое на душе?

— Ты ходишь к Марыле-повитухе, — И это было утверждение, а не вопрос. А еще Ксении послышался в этих словах некий упрек. — Отчего?

— А отчего бы и нет? — переспросила Ксения. — Мне так благостно в ее доме, под образами знакомыми.

— Не ходи туда боле, не надо, — твердо сказал он, и она распознала приказ, поняла, что отныне ей ход заказан в лесную избу.

— Отчего? Оттого что ее считают ведьмой? — не могла не спросить Ксения, сжимая иглу в раздражении.

— Поэтому также, — кивнул Владислав. — Поберегись дразнить людей, доле уже делала то.

И она не стала спорить, только склонила голову в знак согласия, принимая его решение. Он удивленно посмотрел на нее, будто ожидал от нее возражений, а потом поднялся с низкого табурета, на котором сидел, прошел в соседнюю горницу и вернулся обратно с небольшим ларцом в руках. Поставил его на стол возле Ксении.

— Забери себе, драга. Это мати моей. Думаю, она не стала бы возражать то, что тебе отдаю.

Владислав откинул крышку ларца, откинул тряпицы, которые надежно укрывали спрятанное от пыли и лишнего взгляда, и Ксения даже приподнялась в удивлении, заметив святой лик, а потом дрожащими руками достала из ларца дар, разложила на столе, едва скрывая свою радость. Это были оплечные {1} образа в киоте, с большими венцами из золота и с жемчужной обнизью по ободку, со сканными {2} золотыми окладами.

— Можешь забрать с собой в Замок, — проговорил Владислав, чувствуя, как замирает сердце от ее слез, что ручьями полились по лицу при виде ликов. — И боле не ходи к повитухе.

Ксения только обняла его, прижимаясь всем телом к нему, пряча свое заплаканное лицо у него на плече. В ее груди разрывалось от счастья и огромной любви сердце. Она понимала, что значит, для него этот дар, и насколько он отдаляет Владислава от его мечты, что когда-нибудь она разделит с ним не только жизнь, но и веру.

— Я так люблю тебя, — прошептала Ксения, едва слышно, и он легко коснулся губами ее макушки, погладил ее мягкие косы.

— Мне так благостно здесь! — тем же вечером, когда они лежали в постели, а за окном по обыкновению гуляла снежная вьюга, прошептала Ксения, целуя Владислава в плечо, а потом прижалась щекой к его груди, прислушалась к стуку его сердца. — Так бы и осталась тут, в Белобродах!

— Мы и так тут пробыли столь долго, — возразил ей Владислав. — Уезжали вон, на тыдзень, а пробыли чуть ли не до самого Адвента начала.

Ксения обняла его крепче, обхватила теснее руками, вздохнула недовольно.

— Как жаль, что мы не можем остаться тут навсегда! Мне так хорошо здесь… с тобой.

— Если со мной, то должно быть хорошо в любом месте, — не мог не заметить Владислав на это, и замер, выжидая ответ. Но только очередной тихий вдох послышался в тишине — Ксения предпочла промолчать, обдумывая предстоящее возвращение в Замок. Ну и пусть, им не суждено жить и растить детей тут, в этом небольшом деревянном доме в Белобродах! Они же смогут сюда возвращаться всякий раз, когда захотят побыть наедине. В конце концов, это всего лишь один день пути!

За пару вечеров до утра предполагаемого отъезда, когда непогода снова стучалась снежными пригоршнями в толстое оконное стекло, Владислав принес еще один небольшой ларчик в спаленку, где Ксения нежилась в мягкой постели, кутаясь в одеяло по плечи, еще не привыкшая к собственной наготе. Она до сих пор удивлялась Владиславу, который мог, ничуть не смущаясь ее присутствия, выскользнуть из постели и добавить дров в очаге. Вот и сейчас он, совсем не стыдясь своего обнаженного тела, присел на край кровати, поставив перед собой ларец.