Книга Обрученные судьбой, страница 217 – Марина Струк

— Каков хлоп! Своих же и выдает! — усмехнулся Владислав. — А что за монастырь в лесу глухом? Ведь только лес кругом. Разве бывает то?

— У московитов все бывает, — хохотнул Милошевский. — Скит, что ли, зовется у них. Вдали от всех молятся монашки их. Ну, и монахи, конечно. А выдал их наш дружочек оттого, что просились к ним укрыться хлопы, да местная аббатиса не пустила их. Вот как! Око за око, как гласит Библия. Ну, так что решил — с нами пойдешь или останешься в лагере? Твои люди не прочь бы женское тело помять.

— Nemo liber est, qui corpori servit {15}, - тихо проговорил Владислав, а после кивнул Милошевскому. — Пойду с тобой. Поглядим, что за монастырь там такой.

В лагере уже спешно собирались, седлали лошадей, проверяли оружие. Пахолики Владислава поймали легкий кивок своего шляхтича и присоединились к общим сборам. Нельзя было сказать, что их так уже манила возможность повалять монашек, скорее, их интересовало то добро, что можно было найти в подобных местах. Ведь что-то, а свои храмы московиты старались обогатить и златом, и камнями, украшая их для полного великолепия.

Наконец, наскоро забросав землей костер, всадники направились вслед за испуганно трясущимся хлопом в разорванной рубахе через лес, аккуратно пробираясь через густые ветви и объезжая заросли.

— Куда нас опять понес черт? — недовольно буркнул Ежи, ехавший недалеко от Владислава, когда в который раз ему хлестнула по лицу ветвь, едва не сбив на землю шапку с головы. — Что нам там надобно? Опять кровь лить? Опять баб гонять? Не притомилась душа-то?

— Нет у меня души боле, смерзла, — отрезал холодно Владислав. — Но едем мы не за кровью и не за бабами (хотя кому что). Сам не знаю, зачем едем, понятно?

Он сам никогда не признается никому, что устал от крови и слез людских, что битва с воинами для него во сто крат лучше, чем баб гонять перепуганных по деревням. И кто знает, что потянуло его сюда? Быть может, наоборот желание сдержать Милошевского от зверств его привычных, от которых стонет земля русская?

За своими думами Владислав даже не заметил, как приблизился отряд к темной громадине деревянного частокола, что окружал несколько деревянных построек, самой высокой из которой была церковь, крест на крыше которой так отчетливо ныне виднелся на фоне летнего ночного неба. Монастырь располагался в самой чаще лесной, сюда даже не вела никакая дорога. Только узкая тропинка, которую сами поляки ни в жизнь бы не обнаружили.

— Ну, начнем! — задорно хохотнул Милошевский и направил коня прямо к запертым воротам монастыря, достал саблю и громко стукнул рукоятью о толстые створки.

Сначала никто не отозвался на этот стук. Все так же доносилось откуда-то из-за этого тына едва слышное мерное пение, да где-то хрустнула ветка в глубине леса. Потом вдруг заскрежетало, заскрипело, отворяясь, оконце в воротах. Оно было столь мало, что ни поляки, ни тот, кто стоял позади ворот, не могли разглядеть в него ровным толком ничего.

— Кто здесь, Господи помилуй? — окликнул недовольный женский голос. Милошевский толкнул в спину острием сабли хлопа, что привел их к этим стенам. Тот поспешил отозваться.

— Аминь, сестра. То я, Митяй Косолапый из Тырцева займища. Меня батя прислал поведать вам, что ляхи в округе ходят.