Книга Обрученные судьбой, страница 136 – Марина Струк

Вот и ныне она ступила из-за спины Ксенофонта — высокая статная в богатых одеждах и длинных серебряных серьгах, что виднелись из-под короткого убруса. Евдоксия низко поклонилась боярину, и тот улыбнулся ей довольно.

— Я не ждала тебя так скоро, боярин, — проговорила ключница так, чтобы услышал только он, но сидящие в возке тоже слышали каждое слово. Марфа тут же сжала ободряюще руку Ксении. Она так и не покинула свою боярыню, хотя так стремилась выйти из возка, направиться к своему дому, обнять того, кого она страстно желала видеть.

— Он сам пришел в мои руки, — улыбнулся Северский. Евдоксия взглянула на возок за его спиной, подняла брови вопросительно, и он добавил. — И я вернул себе свою любимую супругу.

— Он не умертвил ее? — вырвалось помимо воли у ключницы, и Северский сжал ее плечо так, что та побелела от боли.

— О боярыне речь ведешь! — прошипел он, и Евдоксия отступила в сторону, склоняя голову. Северский же шагнул к возку, распахнул дверцу и помог Ксении спуститься. Потом повел ее так же за руку на первые ступени крыльца, а после развернул лицом к дворовым, что замерли у хором, глядя на своих хозяев. — Ваша боярыня, люди! Чудом Господним возвращена в нашу вотчину — целая и невредимая!

Ксения стояла на ступенях, смотрела на холопов и будто читала в их глазах жалость и сострадание. А впрочем, быть может, ей это просто казалось, ведь солнце било в глаза, и она не так отчетливо видела лица челяди, стоявшей у крыльца.

— Слава Господу! Слава Божьей матери! Здрава будь, боярыня наша! Слава боярину нашему! — раздался ровный хор голосов в ответ на выкрик Северского. Тот довольно кивнул и повернул Ксению в сторону хором, потянул за собой в сени.

Внезапно откуда-то сзади со двора донесся дикий вопль, полный боли и отчаянья. Ксения тут же резко обернулась, аж серьги ударили по лицу. Ведь она узнала этот голос, и сейчас искала глазами его обладательницу.

— Что встала? Пошли! — потянул ее Матвей, больно вцепившись пальцами в локоть.

— Это Марфа! — вскрикнула Ксения, наконец отыскав взглядом свою служанку, следуя взглядам челяди, направленным в одну сторону двора. Там, почти у самого крыльца женского терема, опустилась на колени ее служанка, крича в голос, раскачиваясь из стороны в сторону, обхватив плечи руками. Подле нее на корточках сидел с мрачным видом сотник Северского, Владомир, и гладил ту по плечу, что приговаривая.

— Пошли! Не стоит это твоего внимания, — но Ксения ухватилась за перила, и он сдался. — Дите у нее померло, пока с тобой ездила. От заразы какой-то. Вот уже несколько седмиц как отпели.

Ксения отшатнулась от мужа при этих словах, едва не упав со ступенек крыльца, а тот снова потянул ее в сени хором, отрывая другой рукой ее пальцы от резных перил. И в этот раз она подчинилась, слепо следуя за ним в темные душные сени, а после в светлую горницу, где ее тут же обступили сенные девки, ее прислужницы, бросившиеся к ней по знаку Северского.

— Ступай к себе, Ксеня, — мягко произнес он, но эта мягкость показалась обманчивой, а та нежность, с которой он сжал ее пальцы, передавая ее на руки прислужницам, показной. — Ступай и отдохни с дороги. Столько натерпелась, горемычная моя!

Он коснулся поцелуем ее лба, холодного, как и ее заледеневшая пару дней назад душа, и направился в свои покои, оставляя ее наедине с девками. Они что-то говорили ей, но Ксения не слышала их, погруженная в свои горькие мысли, отмечая среди многочисленных звуков вокруг нее только тихий вой Марфуты по своему сыну да скрип колес колымаги, увозившей пленников к постройкам на заднем дворе.