Книга На осколках разбитых надежд, страница 451 – Марина Струк

— Мне жаль огорчать вас, господин гауптман, — улыбнулся его собеседник странной сочувствующей улыбкой. — Оберштурмбаннфюрер погиб десять дней назад.

Рихард ожидал услышать в этом кабинете все что угодно, кроме этих слов. Это было неожиданно. И почему-то вдруг показалось, что это только к лучшему. Он приготовился к битве, а судьба вдруг решила помочь ему. Теперь дело оставалось за малым — узнать, куда определил Ротбауэр Лену. И сразу с Унтер-ден-Линден штрассе Рихард поехал к парку Тиргартен, где в одном из квартирных домов неподалеку жила семья оберштурмбаннфюрера. В подъезде дома он буквально взбежал по ступеням, а вот у самой двери с нужным ему номером заробел отчего-то как подросток перед первым свиданием. Застучало в висках от волнения, грозя приступом мигрени, если он не победит свои эмоции.

Пусть откроет именно она. Пусть он позвонит в дверной звонок, и дверь откроет именно она… Просто чтобы увидеть. Снова.

Дверь Рихарду открыла действительно служанка со знакомой нашивкой OST на платье. Но это была вовсе не Ленхен, к его острому разочарованию, кольнувшему иглой прямо в сердце. Русская служанка, опустив взгляд в пол, пригласила его войти и тихо сообщила, что что госпожа Ротбауэр занята подготовкой к переезду, но она все же уточнит, примет ли фрау гостя. После этих слов служанка оставила его в узком коридоре квартиры разглядывать надписи на коробках.

К удивлению Рихарда, в коридор вышла сама хозяйка — немка среднего роста с аккуратно уложенными локонами у лица с острым подбородком. Она была в черном платье, а на рукаве была повязана траурная повязка с символом рейха. На груди был приколот значок партии, поэтому Рихард решил не заговаривать напрямую о том, кого искал в этом доме.

— Я узнала вас сразу, господин гауптман. Часто показываю детям хронику героев рейха, чтобы они знали о величии страны и своих соотечественников. Так что вам нет нужды представляться. Жаль, что сын у бабушки. Он был бы счастлив увидеть вас воочию. Прошу простить эту русскую недотепу, что она оставила вас ждать здесь, в коридоре, — извинилась фрау Ротбауэр и пригласила его пройти в проходную комнату, которая когда-то служила гостиной, а сейчас тоже была заставлена коробками и свертками, в которых угадывались картины. На низком столике горел светильник Йоля в знак траура, несмотря на то что была середина дня.

— И прошу простить этот беспорядок. Мы уезжаем из Берлина. Сейчас для меня нет смысла оставаться в столице. После того, что случилось…

— Примите мои соболезнования, — произнес Рихард слова, положенные случаю. Ему очень хотелось, чтобы его собеседница не уловила ни нотки фальши в голосе. Они немного поговорили об этой аварии, которая случилась в небе недалеко от Ленинграда. Рихард не знал всех подробностей, поэтому с интересом услышал о том, как погиб оберштурмбаннфюрер.

— Зигфрид был очень тонкой натурой. Он обожал искусство всей своей душой и превосходно разбирался в живописи. Меня иногда удивляло, сколько всего он знает. Поэтому он был на своем месте в рейхсминистерстве, — говорила фрау Ротбауэр. — И он всегда хотел увидеть Версаль русских царей. Это было его давней мечтой. Но я не понимаю, почему он не подождал, пока закончится война. Земля, где находится дворец, не входила в ряд тех, где он работал. Я так и не поняла, что Зигфрид делал в этом проклятом месте. Вы, наверное, знаете, русские сбили самолет на обратном пути. Меня уверили, что летчик делал все, что мог, но вы же сами понимаете, как сложно посадить аварийную машину… Они все погибли на месте — Зигфрид, его денщик, несколько раненых, которых переправляли в Берлин.