Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 85 – Эдит Уортон

На этом пике красноречивого монолога лицо маркизы Мэнсон обрело выражение какой-то восторженной мечтательности, которое могло бы рассмешить Арчера, не будь он так ошарашен.

Предскажи ему кто-нибудь, что Медора Мэнсон может явиться в обличье вестника Сатаны, он бы только посмеялся, однако сейчас ему было не до смеха, ибо она и впрямь выступала посланцем ада, из которого с таким трудом выбралась Эллен Оленска.

— Так она еще пока ничего не знает? – резко оборвал он ее.

Миссис Мэнсон приложила к губам лиловый палец:

— Впрямую – нет. Предполагает ли? Кто знает? По правде сказать, мистер Арчер, я ждала встречи с вами. Как только мне стало известно о твердости вашей позиции, о том влиянии, которое вы на нее имеете, я преисполнилась надеждой, что смогу рассчитывать на вашу поддержку в том, чтобы убедить ее…

— Вернуться к мужу? По мне, так лучше ей умереть! – яростно выкрикнул молодой человек.

— Ах, – вздохнула маркиза, не проявляя признаков негодования. Некоторое время она продолжала сидеть в кресле, тиская руками в митенках свой нелепый веер из слоновой кости, но вдруг подняла голову и прислушалась.

— Вот, спускается! – торопливо шепнула она и, указав на лежавший на диване букет, спросила: – Должна ли я вас понять в том смысле, что вы предпочитаете это, мистер Арчер? В конце концов, брак есть брак… а моя племянница все еще замужем…

— И что вы тут вдвоем замышляете, тетя Медора? – громко осведомилась мадам Оленска, входя в гостиную.

Одета она была как для бала. Все на ней мягко сияло и переливалось, словно платье ее было выткано из лучей неяркого свечного света. Она шла, высоко подняв голову, словно бросая вызов – так входит в комнату, полную соперниц, хорошенькая женщина.

— Мы говорили, моя милая, о том, что тут тебя ожидает прекрасный сюрприз, – отвечала миссис Мэнсон, вставая и с лукавым видом указывая на цветы.

Мадам Оленска резко остановилась и взглянула на букет. Она не покраснела, но по лицу ее летней молнией промелькнул бледный всполох гнева.

— Ах, – воскликнула она голосом таким пронзительно резким, какого ему даже никогда не приходилось слышать, – кто же это так нелепо прислал мне букет? Почему букет? И почему именно сегодня, в этот вечер? Я не собираюсь на бал. И я не девушка на выданье. Но есть люди, которые то и дело ставят себя в нелепое положение.

Она повернулась к двери и, открыв ее, позвала: «Настасия!»

Вездесущая горничная немедленно явилась, и Арчер услышал, как мадам Оленска сказала ей по-итальянски, но очень отчетливо, видимо, с намерением дать ему понять смысл: «Вот – киньте это в помойку!», а когда Настасия взглядом своим выразила несогласие, она произнесла:

— Нет, цветы не виноваты, велите мальчику отнести их через три дома отсюда, в дом Уинсета, того хмурого джентльмена, что ужинал здесь. Его жена больна, получить цветы ей будет приятно. Мальчик вышел, говорите? Тогда, дорогая, сама сбегайте, накиньте мой плащ, и мигом! Я хочу, чтоб цветов этих в доме не было! И не дай вам бог проболтаться, что это от меня!

Она накинула свой бархатный «полонез» на плечи горничной и вернулась в гостиную, резко захлопнув дверь. Прикрытая кружевами грудь бурно вздымалась, и на какую-то секунду Арчеру показалось, что женщина вот-вот расплачется, но вместо этого она рассмеялась и, переводя взгляд с Арчера на маркизу, вдруг спросила: