Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 82 – Эдит Уортон

Арчер чувствовал, что сидящая возле бабушки мадам Оленска продолжает задумчиво его рассматривать. Веселый огонек в ее глазах померк, и она мягко сказала:

— Конечно, бабушка, мы могли бы и уговорить их уладить это дело, как он хочет.

Арчер встал, собираясь уйти, и, обмениваясь рукопожатием с мадам Оленска, почувствовал, что она ждет от него каких-то слов о так и не отвеченном письме.

— Когда я могу вас увидеть? – спросил он, когда они уже были в дверях.

— Когда хотите, но если вы желаете застать меня в моем маленьком домике, то поторопитесь. На той неделе я переезжаю.

Острой тоской отозвались в нем эти ее слова, возвратив память о часах, проведенных в той освещенной лампой, скупо обставленной гостиной. Часов этих было немного, но воспоминаний они порождали множество.

— Завтра вечером?

Она кивнула.

— Пусть завтра. Только пораньше. Потом я буду не дома, уеду.

Завтрашний день был воскресеньем. И если она в воскресенье вечером будет «не дома», то наверняка имеется в виду миссис Лемюель Стратерс. Он ощутил легкую досаду, и не столько потому, что она собиралась туда (ему даже нравилось, что она бывает там, где хочет, в пику Вандерлиденам), сколько потому, что в этом доме она обязательно встретится с Бофортом, и она это, судя по всему, знает и, возможно, даже и отправляется туда для этой встречи.

— Очень хорошо: значит, завтра вечером, – повторил он, решив про себя, что рано он не приедет, а, заявившись к ней попозже, либо помешает ей ехать к миссис Стратерс, либо застанет ее в дверях, что, по зрелом размышлении, можно было расценить как простейший выход из положения.

Однако прибыл он вовсе не так поздно, как намеревался, и в звонок у двери над глицинией он, гонимый странным беспокойством, позвонил в полдевятого. Он решил, что на вечерах у миссис Стратерс, в отличие от балов, не так строго соблюдаются правила и гости, дабы сгладить это преступное небрежение, съезжаются рано.

Но чего он никак не ожидал, входя в прихожую мадам Оленска, это увидеть там чужие шляпы и пальто. Зачем она велела ему прийти пораньше, если к обеду принимала гостей? Внимательнее оглядев пальто, возле которых Настасия положила и его, он ощутил не столько досаду, сколько любопытство. Такой необычной одежды в приличных прихожих видеть ему не приходилось, однако взгляда оказалось достаточно, чтобы убедиться, что пальто Джулиуса Бофорта там не было. Одно было ворсистым, безликого фасона ольстером, другое – очень старым порыжевшим плащом с капюшоном, наподобие того, что французами зовется «макфарлан». Это верхнее платье, видимо, предназначенное для человека внушительных размеров, по-видимому, носилось долго и интенсивно, а от зелено-черных складок его исходил запах влажных опилок, заставлявший предположить тесное знакомство этой одежды с барной стойкой и выгородками бара. Сверху были положены рваный серый шарф и диковинная фетровая шляпа, из тех, что носят лица духовного звания.

Арчер, вопросительно подняв брови, взглянул на Настасию, которая, в свой черед, подняла брови и обреченно воскликнув «Gia», распахнула перед ним дверь гостиной.

Молодой человек сразу же увидел, что хозяйки дома в гостиной не было; зато он с удивлением обнаружил там другую даму, стоявшую у камина. Дама, длинная, тощая и нескладная, была одета во что-то, изобилующее оборками, рюшами и лентами неопределенного цвета, совершенно скрадывающими замысел фасона. Ее волосы, начавшие седеть, но пока что лишь потускневшие, были увенчаны испанским гребнем и черным кружевным шарфом, а на ревматических руках красовались шелковые митенки со следами штопки.