Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 86 – Эдит Уортон

— А вы двое успели подружиться?

— Это мистеру Арчеру решать, милая моя. Он терпеливо ждал, пока ты оденешься.

— Да, я предоставила вам время вдоволь наговориться. Волосы никак не хотели укладываться. – Мадам Оленска поднесла руку к пышной шапке локонов. Да, насилу вспомнила: доктор Карвер ведь уехал, а ты опаздываешь к Бленкерам. Мистер Арчер, поможете сесть тетушке в экипаж?

Она проводила маркизу в прихожую, помогая ей завернуться в кучу разнообразных шалей и палантинов, нацепить боты, и крикнула в открытую дверь: «Только чтоб экипаж вернулся за мной к десяти», после чего она возвратилась в гостиную, где и застал ее Арчер, когда вернулся: стоя у камина, она разглядывала себя в зеркале. В нью-йоркском обществе было не принято, чтобы дамы, обращаясь к горничным, называли их «дорогая» и, посылая с поручениями, наряжали в собственную одежду, и Арчер, обуреваемый вихрями всевозможных чувств, среди прочего испытывал и приятное возбуждение, чувствуя, что попал в мир, где действуют под влиянием эмоций и с божественной непредсказуемостью.

Когда, войдя, он встал за ее спиной, она не шевельнулась, и какую-то секунду они глядели друг на друга в зеркале, затем она повернулась и, устроившись в своем уголке дивана, вздохнула:

— Ну вот, можно покурить.

Он передал ей папиросы, зажег огонь, и когда пламя осветило ее лицо, увидел, что глаза ее смеются. Она сказала:

— Ну как я вам в гневе?

Арчер ответил не сразу, а затем сказал с внезапной решимостью:

— Теперь я лучше понимаю то, что рассказывала о вас ваша тетушка.

— Я так и знала, что она говорила обо мне. И что же она сказала?

— Сказала, что вы привыкли к всевозможной роскоши и развлечениям, которых здесь мы вам предоставить никогда не сможем.

Мадам Оленска слабо улыбнулась в облачко дыма, вившееся вокруг ее рта.

— Медора – неисправимый романтик. Это многое в ней искупает.

После нового секундного колебания он рискнул:

— Но всегда ли романтизм вашей тети в должной мере отвечает реальности?

— Вы сомневаетесь, всегда ли она говорит правду? – Она помолчала, обдумывая ответ. – Вот что я вам скажу, почти в каждом ее слове есть как правда, так и ложь. Но почему вы спрашиваете? Что такого она вам наговорила?

Он отвернулся, глядя на огонь, а потом опять перевел взгляд на ее освещенное огнем лицо. Сердце сжалось от мысли, что, может быть, это их последний вечер у этого камина, что через минуту придет экипаж, чтобы увезти ее.

— Она говорит… из ее слов выходит, что граф Оленски просил ее уговорить вас вернуться к нему.

Мадам Оленска не отвечала. Она сидела неподвижно, держа папиросу в чуть поднятой руке. Лицо ее не изменило выражения, и Арчеру вспомнилось, что он и раньше замечал за ней свойство не выказывать малейших признаков удивления.

— Так вы это знали? – вырвалось у него.

Она молчала так долго, что с кончика папиросы упал пепел. Она смахнула его на пол.

— Она намекала на письмо. Бедная милая тетя… Эти ее намеки…

— Это из-за просьбы графа она теперь здесь?

Мадам Оленска, казалось, обдумывает и этот ответ.

— Тут тоже трудно сказать. Она мне говорила, что «призвана духовно», что бы это ни означало, доктором Карвером. Боюсь, она собирается замуж за доктора Карвера. Бедная Медора, вечно она за кого-то собирается замуж. А может быть, просто эти ее кубинские приятели устали от нее. Она жила у них в качестве платной компаньонки. Право, не знаю, почему она вдруг явилась.