Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 76 – Эдит Уортон

Внезапно она встрепенулась, воскликнув, что они опаздывают на завтрак, и они поспешили к ветхому дому-развалюхе с вросшим в землю крыльцом и неподстриженной живой изгородью из свинчатки и розовой герани, дому, который Уэлланды снимали на зиму. Не мыслившему себя вне домашнего уюта мистеру Уэлланду претила сама мысль о неудобствах грязного южного отеля, и потому за очень дорогую цену и с риском встретить трудности почти непреодолимые миссис Уэлланд из года в год должна была организовывать штат прислуги, набранной частью из недовольных нью-йоркских слуг, а частью из местных чернокожих.

«Доктора считают, что для мужа крайне важно ощущать себя дома, иначе он будет так несчастен, что даже климат ему не поможет», объясняла она каждую зиму сочувствующим филадельфийцам и балтиморцам; и теперь мистер Уэлланд, сияя улыбкой через стол, волшебным образом ломившийся от деликатесов, говорил Арчеру:

— Видите сами, дорогой мой друг, у нас тут все по-походному. Я постоянно твержу жене и Мэй, что задача моя – научить их жить простой жизнью.

Мистер и миссис Уэлланд не меньше своей дочери удивились неожиданному приезду Арчера, но его осенила счастливая мысль объяснить это первыми признаками ужасной простуды, что в глазах мистера Уэлланда являлось самой уважительной причиной, полностью искупавшей пренебрежение служебным долгом.

— Надо быть крайне внимательным к своему здоровью, особенно под конец зимы, – сказал он, громоздя на тарелку горку соломенного цвета оладий и щедро поливая их золотистым сиропом. – Если бы мне в ваши годы быть поосмотрительнее, Мэй бы сейчас танцевала на балах в Собраниях, вместо того чтобы коротать зимы в глуши с больным стариком!

— Но мне так нравится здесь, папа! Ты же знаешь! А если б еще и Ньюленд смог бы остаться, мне было б тогда в тысячу раз лучше здесь, чем в Нью-Йорке.

— Ньюленд должен здесь оставаться, пока полностью не пройдет его простуда, – снисходительно заметила миссис Уэлланд, на что молодой человек со смехом возразил, что полагал, будто существует такая важная вещь, как профессиональные обязанности.

Однако путем обмена с фирмой серией телеграмм он ухитрился продлить свою простуду на неделю, причем иронии всей ситуации еще и добавило известие, что добродушию мистера Леттерблера в значительной степени способствовал успех его молодого партнера, когда он так удачно уладил неприятное дело с разводом графа Оленски. Мистер Леттерблер поставил в известность миссис Уэлланд о том, что мистер Арчер «оказал неоценимую услугу» всему семейству и что миссис Мэнсон Мингот выразила особое удовлетворение, и однажды, когда Мэй с отцом отправились на прогулку в единственном экипаже, миссис Уэлланд воспользовалась случаем, чтобы коснуться темы, которую она избегала обсуждать в присутствии дочери:

— Боюсь, что взгляды Эллен отличаются от наших. Ведь ей едва исполнилось восемнадцать, когда Медора Мэнсон утащила ее назад в Европу. Помните, какое волнение девушка вызвала, явившись на первый свой светский раут в черном! Очередная причуда Медоры, но на этот раз в этом был даже какой-то пророческий смысл. С тех пор прошло двенадцать лет, и все эти годы Эллен прожила вне Америки. Неудивительно, что она совершенно европеизировалась!

— Но европейцы разводов не одобряют. Графиня Оленска решила, что ее стремление к свободе как раз будет соответствовать американским идеалам.