Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 78 – Эдит Уортон

— Мы могли бы увидеть все это уже этой весной, даже на празднование Пасхи в Севилье и то бы успели, – говорил он, рисуя одну за другой заманчивые перспективы в надежде склонить ее на уступки.

— На Пасху в Севилье? На той неделе пост начинается! – смеялась она.

— Ну а почему нельзя пожениться в пост? – возразил он, но, как видно, слова эти настолько ее поразили, что он тут же понял свою ошибку.

— Нет, я, конечно, не то имел в виду, дорогая. Я хотел сказать, пожениться сразу же после Пасхи, и тогда мы могли бы отплыть в конце апреля. Отпроситься на работе я бы сумел.

Такая возможность заставляла ее мечтательно улыбаться, но он понимал, что ей достаточно этих сладких мечтаний. Казалось, она слушает, как он читает ей стихи из одного из своих поэтических сборников. Стихи о чем-то прекрасном, чего никогда не бывает в жизни.

— О, говори, говори, Ньюленд! Я так люблю эти твои описания!

— Но зачем им оставаться лишь описаниями? Почему не превратить их в действительность.

— Мы и превратим их, милый. Конечно, превратим. На следующий год.

— Почему же ты не хочешь, чтобы это случилось раньше? Неужели я не могу убедить тебя все изменить прямо сейчас?

Она склонила голову, спрятавшись от него под шляпой.

— Зачем все откладывать на следующий год? Посмотри же на меня, милая! Неужели ты не понимаешь, как не терпится мне назвать тебя своей женой!

Секунду она оставалась неподвижной, а затем подняла на него глаза, полные такой отчаянной, самозабвенной любви, что он даже чуть ослабил руку, обнимавшую ее за талию. Но внезапно взгляд ее изменился, в нем появилась какая-то непонятная сосредоточенность.

— Не знаю, правильно ли я поняла, – сказала она, – Это… это потому, что ты боишься, что можешь перестать меня любить?

Арчер вскочил с места.

— Господи… может быть… не знаю, – раздраженно бросил он.

Мэй Уэлланд тоже встала, и теперь, когда они стали напротив друг друга, она словно выросла, обретя большее достоинство и женскую основательность фигуры. Оба молчали, на секунду почувствовав смущение от характера, который вдруг принял их разговор. Потом она сказала тихим голосом:

— Это потому… что есть еще кто-то?

— Еще кто-то, кроме тебя и меня? – эхом медленно повторил он, как будто не совсем понял ее слова и хочет повторить вопрос, чтобы понять его. По-видимому, она уловила неуверенность его тона, потому что сказала еще серьезнее:

— Давай поговорим откровенно, Ньюленд. Иной раз я чувствую, что в тебе появилось что-то новое, в особенности после объявления помолвки.

— Милая… что за безумная мысль! – опомнившись, воскликнул он.

Его протест был встречен слабой улыбкой.

— Если мысль эта безумна, то нам не повредит обсудить ее. – И после паузы она добавила, вздернув голову одним из своих характерных благородных жестов: – И даже если она имеет основание, почему бы не поговорить об этом? Ведь ты же мог и совершить ошибку.

Он опустил голову, разглядывая черную узорчатую тень листвы на освещенной солнцем дорожке.

— Совершать ошибки всегда легко, и если я сделал ошибку, как ты предполагаешь, то не в том ли она, что я так настойчиво тороплю свадьбу?

Она тоже опустила голову и стала трогать кончиком зонта лиственную тень на дорожке, мучительно подбирая слова.

— Да, – наконец выговорила она, – ты хотел… ты хотел раз и навсегда все решить. Решил, и дело с концом.