Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 168 – Эдит Уортон

И она мгновенно превратилась в воплощение нежнейшей заботливости:

— О, я замечала, что это нарастает, Ньюленд! Ты так перерабатываешь…

— Может быть, дело в этом. Так или иначе, мне хочется перемены.

— Перемены? Ты хочешь бросить юриспруденцию?

— Уехать. Мгновенно все изменить. Отправиться в долгое путешествие. Куда-нибудь, подальше от всего этого…

Он замолчал, почувствовал, что ему не удался спокойный и ровный тон человека, мечтающего о перемене, но слишком усталого для того, чтобы радостно ринуться ей навстречу. «Говори, как говорил бы он», – промелькнуло в голове, но беспокойство, вибрируя в нем, гнало вперед

— Подальше от всего этого, – повторил он.

— Подальше? А куда, к примеру? – спросила она.

— Ну, не знаю… В Индию… или Японию.

Она встала, и он, сидевший опустив голову, опершись подбородком о сомкнутые кисти рук, почувствовал над собой теплое, ароматное веяние.

— Так далеко? Боюсь, что это невозможно, милый… – сказала она дрожащим голосом. – Если только ты бы взял меня с собой… – И затем, так как он молчал, она продолжила голосом таким чистым и ровным, что каждый слог, подобно маленькому молоточку, легким стуком ударял ему в голову:

— Но это если доктора мне разрешат, а они, боюсь, будут против. Потому что, видишь ли, Ньюленд, сегодня утром я окончательно уверилась в том, что моя давняя мечта, то, на что я так надеялась, наконец-то…

Он взглянул на нее безумными глазами, и она, зардевшись и чуть не плача от смущения, опустилась на пол и спрятала лицо у него в коленях.

— О, моя дорогая, – пробормотал он, прижимая ее к себе и похолодевшей рукой гладя ее волосы.

Последовала долгая пауза, тишину которой пронзали лишь раскаты дьявольского хохота, которые он слышал внутри себя.

— Ты не догадывался?

— Нет… то есть да… то есть я, конечно, надеялся…

Секунду они глядели друг на друга, опять погрузившись в молчание. Потом он отвел взгляд и спросил отрывисто:

— Ты еще кому-нибудь сказала?

— Только маме и твоей матери.

Помолчав, она торопливо, покраснев до корней волос, добавила:

— И еще… еще Эллен. Помнишь, я говорила тебе, какой хороший разговор у нас с ней был однажды и как мила она была со мной.

— А-а, – протянул Арчер, и сердце его упало.

Он почувствовал на себе внимательный, пристальный взгляд жены.

— Тебе обидно, что я ей первой сказала, Ньюленд?

— Обидно? Почему? – Последним усилием он постарался собраться и успокоиться. – Но разговор ваш был две недели назад, правда же? По-моему, ты сказала, что не была уверена до сегодняшнего дня.

Румянец ее стал еще гуще, но она выдержала его взгляд.

— Да, тогда я уверена еще не была, но ей я сказала, что уверена. И видишь, я оказалась права! – воскликнула она, и синие глаза ее блеснули влажно и победно.

Ньюленд Арчер сидел за письменным столом в своей библиотеке на Восточной Тридцать девятой стрит.

Он только что вернулся с большого официального приема в честь открытия новых залов музея Метрополитен, и зрелище величественных помещений, наполненных сокровищами искусств всех времен и народов и толп нарядно одетых людей, бродящих между этими несметными сокровищами, так продуманно расположенными, научно описанными и каталогизированными, неожиданно привело в движение порядком заржавевшую пружину его памяти.