Книга Лорна Дун, страница 243 – Ричард Додридж Блэкмор

Имея столько раненных и убитых, мы замешкались у входа в долину, словно ожидая, что вот сейчас появится кто-то, кто начнет нами командовать. Я так переживал за Джереми, что не отходил от него ни на шаг. Правда, я плохо знал, что надо делать в таких случаях, и только, придерживал его голову, чтобы как-то остановить кровь. Он смотрел на меня жалобно, словно молодой теленок на мясника.

В бороде его я заметил два зуба, губы были разорваны и сильно кровоточили, видимо, несколько картечин попали ему в лицо. Я положил его голову себе на грудь и начал тихонько поглаживать по волосам, как это делают женщины, успокаивая детей. Но он стал дергаться, и я догадался, что ему сейчас требуется холод.

Мы оставались на местах, теперь уже в безопасности, потому что стрелять в нас никто не мог, а дубовую дверь я заклинил пушкой самих Дунов. В этот момент к нам подбежал мальчишка, который, кстати, не имел к нам никакого отношения, а пришел сюда поглазеть на бой, и во весь голос закричал:

— Я так и знал! Так вам всем и надо! Желтые и красные дерутся друг с другом, а Дуны смотрят на них и понемногу отстреливают. Господин Рид, не ходите туда, а то ваши же, вас и прибьют!

Те из нас, кто остался в живых, начали недоуменно переглядываться. Я чувствовал себя полным идиотом. Мы до сих пор лелеяли слабую надежду, что этот день принесет нам победу, и, если уж нам не удалось атаковать главные ворота, то основные силы должны были с двух сторон окружить Дунов и истребить до последнего. У меня в голове не укладывалось, зачем девонширцы и сомерсетцы, придя сюда с единой целью, вместо этого начали драться между собой.

Поняв, что на этом наша война закончилась, мы погрузили Стиклза и еще двоих раненных на волокушу, где раньше стояла наша пушка, (саму пушку, исковерканную бревном, мы утопили в реке), пристрелили смертельно раненных лошадей, чтобы освободить их от мучений, и поплелись в обратный путь. Мы осознавали свое полное поражение, хотя в том нашей вины и не было. Женщины вполне с нами согласились и радовались только тому, что мы вернулись живыми.

Так как мы потерпели крах, я не буду долго останавливаться на тех событиях, а хочу еще раз сказать о причине нашего провала. Вся беда заключалась в ревности и ненависти между желтыми и красными мундирами. Лично я себя отношу больше к Сомерсету, хотя родился на границе двух графств. Одна сторона начала рассказывать по-своему, другая, естественно, совсем по-другому. Сложив их истории вместе, я более или менее составил себе представление о том, что же произошло в действительности.

Девонширцам (в красных мундирах) пришлось очень долго идти через холмы, чтобы занять свои позиции на западном склоне горы у долины Дунов. Полагая, что если желтые мундиры начнут стрелять первыми, то и всю славу присвоят себе, девонширцы, не долго думая, откатили пушку на довольно приличное расстояние, и кое-как прицелясь вроде бы в долину, пальнули. Судьбе было угодно, чтобы долина Дунов от этого выстрела почти не пострадала, если не считать нескольких разбитых горшков. Основной удар пришелся как раз на желтых, основавшихся на восточной стороне горы. В результате одного ополченца убило и двоих ранило.

Вместо того, чтобы дождаться своих девонширских братьев с извинениями, сомерсетцы тут же направили ствол своей пушки уже на конкретного врага — красных, и тоже выстрелили. При этом, увидев, как четверо девонширцев упали, они победно заорали, словно попали в Дунов. Что было дальше, думаю, не имеет смысла пересказывать. И те, и другие, начисто позабыв о разбойниках, занялись уничтожением друг друга.