Книга Дочь фортуны, страница 75 – Исабель Альенде

— Снимай рубашку, сынок, мне придется несколько раз тебя взгреть, вдруг ты наконец да и поймешь. Сколько раз я тебе говорил, что страшнейшие из бед для Китая – это игра и проституция? За игрой люди теряют продукт своего труда, а в борделе теряют здоровье и жизнь. С такими пороками тебе никогда не стать хорошим врачом и хорошим поэтом.

В 1839 году, когда Тао Цяню было шестнадцать, между Китаем и Великобританией началась Опиумная война. К этому времени Китай превратился в страну нищих. Крестьяне, покрытые лохмотьями и гнойниками, покидали свои поля и брели в города – толпу оттесняли силой оружия, обрекая на скитание по дорогам Империи, точно свору голодных псов. Шайки разбойников и повстанцев сражались с правительственными войсками в нескончаемой войне, состоящей из взаимных засад. Настало время упадка и грабежа. Ослабевшая имперская армия под командованием продажных офицеров, получавших из Пекина противоречивые указания, не могла оказать сопротивления мощному и дисциплинированному британскому флоту. Поддержкой народа армия тоже не пользовалась: крестьяне устали смотреть, как солдатня вытаптывает их посевы, поджигает деревни и насилует их дочерей. Почти через четыре года сражений Китай был вынужден признать унизительное поражение и выплатить победителям сумму, равную двадцати одному миллиону долларов, уступить Гонконг и предоставить право на устройство «концессий» – кварталов для проживания иностранцев со статусом экстерриториальности. Там у иностранцев была своя полиция, администрация, учреждения и законы, безопасность обеспечивалась собственными войсками; это были настоящие государства на территории Китая, оттуда европейцы контролировали коммерческие операции, в первую очередь торговлю опиумом. В Кантон чужаки войдут только через пять лет, но старый чжунъи, узнав о позорном поражении своего высокочтимого императора и ощутив, как рушится экономика и моральный дух в стране, решил, что продолжать такую жизнь нет причин.

В годы войны душа мастера рвалась на части, он утратил душевное равновесие, к которому стремился в течение долгих лет. Его рассеянность и пренебрежение материальной стороной жизни обострились настолько, что Тао Цянь был вынужден кормить его с рук, если учитель несколько дней проводил без еды. Его финансовые дела запутались, и в дверь начали стучать кредиторы, но мастер их презрительно прогонял, ибо считал, что все денежные вопросы суть постыдная повинность, от которой мудрецы свободны в силу своей природы. В старческом помрачении этих последних лет чжунъи позабыл о своих добрых намерениях усыновить ученика и подыскать ему хорошую супругу; на самом деле разум его помутился настолько, что временами старик в растерянности застывал, глядя на Тао Цяня, не в силах вспомнить его имя и найти для него место в лабиринте лиц и событий, мелькавших в его голове без всякого порядка и сообразности. Но учителю вполне хватало здравомыслия, чтобы распланировать детали своих похорон, ведь для благородного китайца самое важное событие в жизни – это похороны. Мысль положить конец своему отчаянию путем изящной смерти давно уже не покидала мастера, но он дожидался развязки войны с тайной и бессмысленной надеждой увидеть триумф Поднебесной империи. Он не мог выносить высокомерия чужестранцев, он глубоко презирал грубых фаньгуй, белых призраков, которые не моются, пьют молоко и алкоголь, совершенно не понимают элементарных норм хорошего воспитания и неспособны должным образом почтить своих предков. Торговые договоры представлялись старику милостью, дарованной императором этим спесивым варварам, которые, вместо того чтобы склониться в знак благодарности и почтения, требовали все больше и больше. Подписание Нанкинского договора явилось для чжунъи последним ударом. Император и каждый житель Китая, вплоть до самых ничтожных, утратили честь. Как можно восстановить достоинство после подобного оскорбления?