Книга Дочь фортуны, страница 112 – Исабель Альенде

— Мы должны изучать искусство фаньгуй, наших умений здесь недостаточно, – говорил вновь прибывший, и Тао Цянь был полностью согласен, потому что чем больше он узнавал, тем яснее убеждался, что ничего не знает и ему не хватит жизни узнать все, чего ему недостает.

Элиза наладила торговлю пирогами, и они шли на вес золота: первыми покупателями были чилийцы, а вскоре присоединились и янки – кушанье им понравилось. Сначала в качестве начинки Элиза использовала говядину, когда ее удавалось покупать у мексиканских ранчеро, гонявших скот из Соноры^[28], однако коров было мало, и девушка начала экспериментировать с оленями, зайцами, дикими гусями, черепахами, лососем и даже использовала медвежатину. Благодарные едоки все поглощали с удовольствием, иначе им приходилось довольствоваться консервированной фасолью с засоленной свининой, которые составляли неизменный рацион старателей. Здесь ни у кого не было времени, чтобы охотиться, рыбачить и готовить, фрукты и овощи было не достать, а молоко оставалось роскошью почище шампанского, зато не было недостатка в муке, сале и сахаре, а еще были орехи, шоколад, кое-что из специй, сушеные персики и сливы. Лепешки и печенье Элизы пользовались не меньшим успехом, чем пироги; вспомнив о няне Фресии, девушка соорудила глиняную печь и начала выпекать хлеб. Если удавалось раздобыть яйца и топленое сало, Элиза вывешивала объявление о завтраке, и тогда мужчины выстраивались в очередь, чтобы подкрепиться на солнцепеке за шатким столом перед их жилищем. Вкусная пища, приготовленная глухонемым китайцем, напоминала мужчинам о воскресных вечерах в кругу семьи, очень далеко от здешних мест. Обильный завтрак из яичницы на свином сале, свежевыпеченного хлеба и кофе с кусочком сладкого пирога обходился в три доллара. Некоторые благодарные клиенты говорили, что такого удовольствия от еды они не получали уже многие месяцы, и, растроганные до глубины души, опускали еще один доллар в коробку для чаевых. В середине лета Элиза предъявила Тао Цяню свои накопления.

— На это мы сможем купить лошадей и отправиться в путь, – объявила повариха.

— Куда?

— Искать Хоакина.

— Меня он не интересует. Я остаюсь.

— Ты не хочешь посмотреть эту страну? Здесь можно многое увидеть и узнать, Тао. Пока я ищу Хоакина, ты мог бы увеличить свою баснословную мудрость.

— У меня растения в огороде, и мне не нравится мотаться туда-сюда.

— Ладно. А я ухожу.

— В одиночку ты далеко не уедешь.

— Посмотрим.

В ту ночь они улеглись по разным углам хижины, не сказав друг другу ни слова. Рано утром Элиза отправилась закупать все необходимое для путешествия, что, учитывая ее положение глухонемого китайца, было делом непростым, однако к четырем она вернулась с мексиканским жеребцом – некрасивым и облезлым, зато сильным. Еще Элиза приобрела сапоги, две рубашки, плотные штаны, кожаные перчатки, шляпу с широкими полями, две сумки с сухими продуктами, жестяную тарелку, кружку и ложку, хороший стальной нож, флягу для воды, пистолет и ружье, которые она не умела заряжать, не говоря уже о стрельбе. Остаток вечера упрямица провела, укладывая пожитки, зашивая драгоценности и оставшиеся деньги в хлопковый пояс – им же девушка пользовалась, чтобы бинтовать грудь, под ним почти всегда носила и связку любовных писем. Подумав, Элиза все-таки решилась оставить в хижине чемодан с платьями, нижними юбками и туфлями, которые хранила до сих пор. Свое кастильское покрывало Элиза приспособила под седло – такое она не раз видела в Чили; потом девушка сняла одежду Тао Цяня, которую носила много месяцев, и примерила обновки. Наточила нож на кожаном ремне и обрезала волосы на уровне затылка. Длинная черная коса мертвой змеей упала на пол. Элиза посмотрелась в осколок зеркала и осталась довольна: если перепачкать лицо и углем нарисовать брови пошире, никто не раскроет ее обман. Когда вернулся Тао Цянь, ходивший в гости к своему другу-чжунъи, он в первый момент не узнал этого вооруженного ковбоя, вломившегося к нему в дом.