Книга Дочь фортуны, страница 115 – Исабель Альенде

В то время как Джереми Соммерс окружил себя неприступным благородным молчанием, которое все-таки не спасло его от разнузданных шуточек, мисс Роза принялась действовать. Через несколько дней она уже выяснила имя Хоакина Андьеты и, к своему ужасу, узнала, что этот человек скрывается от правосудия. Его обвиняли в мошенничестве со счетами Британской компании по импорту и экспорту и в краже товаров. Роза поняла, что положение гораздо серьезнее, чем ей казалось: Джереми никогда не примет такого субъекта в лоно семьи. И хуже того, как только брату представится случай поквитаться со своим бывшим служащим, он упрячет злодея за решетку, даже если к этому времени Андьета будет мужем Элизы. Если только она, Роза, не сумеет повлиять на Джереми, чтобы тот снял все обвинения с этого паршивца и очистил его имя ко всеобщему благу. Мисс Роза скрежетала зубами от ярости. Для начала ей нужно отыскать любовников, а уж потом она разберется со всем прочим. Осмотрительная Роза ни словом не обмолвилась о своем открытии и до конца недели продолжала разнюхивать тут и там, пока наконец в магазине «Сантос Торнеро» ей не назвали имя матери Хоакина Андьеты. Раздобыть ее адрес оказалось просто: мисс Роза задавала вопросы в церквях, справедливо полагая, что католические священники ведут учет своим прихожанам.

В пятницу в полдень Роза явилась к этой женщине. Она заранее распалила себя праведным гневом и собиралась высказать матери Андьеты всю правду в глаза, но ее решимость таяла, пока Роза петляла по улочкам квартала, где никогда не бывала прежде. Роза устыдилась выбранного для визита платья, своей чересчур яркой шляпки и своих белых туфель: она понимала, что выглядит смешно. В дверь она постучала, борясь с чувством стыда, и оно обратилось в откровенную жалость, когда Роза своими глазами увидела мать Андьеты. Она не могла себе представить, что можно до такой степени опуститься. Перед Розой стояло совершенно бесцветное существо с лихорадочным взглядом и грустным лицом. Она выглядела как старуха, однако, вглядевшись пристальнее, Роза поняла, что эта женщина еще достаточно молода и когда-то была красива, но теперь определенно больна. Мать Андьеты ничуть не удивилась – она привыкла к визитам богатых дам, которые приносят заказы на шитье и вышивку. Дамы ведь обсуждают портних между собой; ничего тут нет странного, если в дверь к ней постучалась незнакомая сеньора. На сей раз пришла иностранка, это было очевидно по бледно-желтому цвету платья, ведь ни одна чилийка не осмеливалась одеваться подобным образом. Женщина поздоровалась без улыбки и пригласила гостью в дом:

— Пожалуйста, сеньора, присаживайтесь. Чем могу служить?

Мисс Роза села на краешек стула; она не могла вымолвить ни слова. Все, что она напридумывала, исчезло в порыве глубокого сострадания к этой женщине, к Элизе и к самой себе, слезы полились рекой, омывая ее лицо и душу. Мать Хоакина Андьеты смущенно взяла ее ладонь в свои руки:

— Что с вами, сеньора? Я могу вам помочь?

И тогда мисс Роза, еле сдерживая рыдания, на своем неуклюжем испанском с английским акцентом рассказала, что ее единственная дочь пропала больше недели назад, что она влюблена в Хоакина, они познакомились за несколько месяцев до этого и с тех пор девушка совершенно переменилась, бродила по дому, сгорая от любви, – это было очевидно всем и каждому, кроме самой мисс Розы, такой эгоистичной и рассеянной, она не почувствовала опасность вовремя, а теперь уже поздно, потому что оба они сбежали, Элиза разрушила свою жизнь так же, как и мисс Роза когда-то разрушила свою. Мысли Розы цеплялись одна за другую, и она, не в силах остановиться, поведала этой незнакомой женщине то, чего не рассказывала никому: она говорила о Карле Бретцнере, и об их бессчастной страсти, и о двадцати годах, проведенных ею потом, с заснувшим сердцем и пустым чревом. Роза навзрыд оплакивала потери, о которых молчала всю жизнь, обиды, которые скрывала под хорошими манерами, тайны, которые тащила за собой как кандалы, чтобы сохранить видимость приличий, и свою искрометную молодость, загубленную по одной простой причине: она родилась на свет женщиной. А когда от рыданий у нее наконец пересохло в горле, Роза замерла на краешке стула, не понимая, что с ней произошло и откуда взялось это прозрачное облегчение, завладевшее ее существом.