Книга Обратная сторона долга, страница 112 – Наталья Барикова

— Ты куда, Катрин?

— Я еду домой, не могу здесь быть, я хочу туда, туда где все пропитано ним, Габриелем. Я не могу, не могу, Алекс, — я устало опустила чемодан на пол и зарыдала.

— Хорошо, я отвезу тебя на вокзал. Ты еще успеешь на поезд, — схватив мои вещи он отвел меня к машине.

На вокзале было огромное количество народа. Все куда-то бежали, кричали, смеялись. А я шла через эту толпу словно сквозь туман. Как будто не было никого рядом. В ушах стоял непонятный гул. Слез не было. Был какой-то непонятный мне ступор. Я как сквозь пелену слышала голос Алекса и лишь безмолвно ему кивала. Отведя в купе поезда он обнял меня:

— Я при первой же возможности приеду, Катя, я тебе обещаю. На вокзале тебя встретит Ганс. Ты ложись спать, всего ночь и ты будешь в городе.

— Спать? Хорошо. — без всяких эмоций промолвила я.

Поезд дернулся и издал гул, оповещая о том, что он готов ехать и предупреждая, что все провожающие должны покинуть вагоны. Алекс ушел, а я села и уставилась в окно. Так я и просидела всю ночь. Не спала. В голове то и дело мелькали мгновения, проведенные с Габриелем. Вот он нахально прижимает меня в танце, оценивающе смотрит на меня, вот он целует меня во время нашей первой близости, вот держи за подбородок и грозным взглядом смотрит на меня, вот уже бинтует мою простреленную руку, а вот шепчет «Ты только сбереги», положив мне руку на живот. Закрыв глаза, я вновь и вновь прокручивала эти мгновения в своей голове, словно кинопленку. Затем положила свою ладонь на живот и прошептала этой маленькой частичке, оставшейся мне от Габриеля:

— Малыш, мой малыш. Как же мы без твоего папы? Господи! Почему ты его забрал? Почему именно его? Так несправедливо!

ГЛАВА 24

Поезд вскоре прибыл в город и я вышла на перрон, где меня ждали Ганс с Гретой.

Они обняли меня, давая понять, что всем сердцем со мной в моем горе и мы поехали домой.

Следующие несколько месяцев моей жизни были как братья-близнецы. Я ела, спала, гуляла и непрерывно вспоминала Габриеля. Правду говорят, лишь потеряв что-то, начинаешь понимать, как это тебе было дорого. Так было и со мной. Порой я стояла у окна и уходила глубоко в себя, мысленно общаясь с Габриелем. В такие минуты меня тяжело было вернуть к действительности.

— Дочка, Габриеля не вернешь, тебе жить надо дальше, приди в себя. У тебя скоро малыш родится, тебе о нем думать надо, — Грета изо дня в день повторяла мне одни и те же слова. Я же только молча кивала головой и продолжала жить своей замкнутой в себе жизнью.

За неделю до моих родов в город вернулся Алекс. Он был тяжело ранен под Берлином, долго находился в госпитале и был отправлен домой. Но даже его приезд не мог вернуть меня к жизни в нормальном смысле этого слова.

— Господин фон Рихтер, мы очень за нее переживаем. Она просто съедает себя изнутри. Она как бы находится в коробке с надписью «Горе». Сделайте что-нибудь. Так ведь нельзя. Уже прошло так много времени, а она так и не оправилась от его потери, — жаловалась как-то Грета Алексу.

— Ей надо переболеть это, Грета. Ей никто сейчас не поможет. У каждого свое время восстановления после такой потери. Она очень его любила, — ответил ей Алекс.

«Не любила! Не любила! Я его люблю!» — я стояла за дверью, слушая их разговор, а в голове пульсировала только эта мысль.