Книга Карл Любезный, страница 95 – Владимир Москалев

И все, кто был поблизости, закатились хохотом.

В самый разгар празднеств герцог велел позвать к себе Рибейрака.

— Ну, что там поделывает сестричка короля? — спросил он, развалившись на диване и потягивая вино из кубка. — Вышивает ковер с изображением любовных сцен из «Декамерона» или, быть может, — нарочито сдвинул он брови, — собирает полки для похода на короля Ричарда? — Он раскатисто захохотал: — Сделаем оговорку: вместо Ричарда она возмечтала свалить с ног Габсбурга, а самой стать императрицей!

— Анна де Боже весьма опечалена вашим отъездом в Бретань, монсеньор, — коротко ответил Рибейрак. — Это вызвало в ней обиду.

— Так она надула губки? Я знаю, почему: эта дурочка все еще намерена подчинить меня себе. Не выйдет! Это она должна подчиняться мне, а не наоборот. Я назначу ей аудиенцию в своем парижском дворце, соблаговолит — милости просим на прием. Только пусть не рассчитывает на любовь: мне противно глядеть в ее пустые и холодные глаза.

— Надо полагать, принц, ваши глаза тоже не приводят регентшу в восторг, и точку в этом поставила церемония коронации, где вы ни разу не соизволили посмотреть в ее сторону.

— Не бог весть какое зрелище я бы увидел. Пусть знает, что я не боюсь ее.

— Ей известно о вашей помолвке.

Герцог допил вино, небрежно поставил бокал на столик.

— Неужели? Но как, черт побери! Впрочем, у нее, как и у папочки, конечно же, повсюду шпионы. Что ж, коронация — неплохой повод для того, чтобы выманить меня из Бретани. Но это ненадолго: клянусь честью, как только утихнут празднества, я отправлюсь к невесте. Черт возьми, такая милая девчушка, любит сладости и все, что блестит. И она подарит мне Бретань, Рибейрак! Неплохое приданое, как считаешь? Вот когда настанет пора свести счеты с дочкой старого короля.

— Это будет еще не скоро, принц, а пока я хотел бы передать вам просьбу гофмейстерины двора. Она желает побеседовать с вами.

— Мадам Катрин дю Бушаж? Твоя любовница? Любопытно. Не думаю, что она хочет о чем-то попросить: регентша не откажет ей ни в чем. Значит, эта дама намерена что-то предложить мне; если себя, то я отказываюсь: дважды входить в одну реку не в моих правилах.

— О, вряд ли столь знатной особе пришло бы это в голову, монсеньор. Как и многим, ей известны ваши привычки.

— Я тоже так думаю. Но ты, вероятно, знаешь или предполагаешь, о чем пойдет речь? Неужто она не сказала тебе?

— Не сочла нужным. Единственное, что я могу сказать вам по этому поводу, монсеньор, — гофмейстерина уверена, что вы не откажетесь от угощения, которое она вам приготовила.

Глаза у герцога Орлеанского заблестели, губы медленно растянулись в плотоядной улыбке.

— Хм, вот даже как! Что ж, поглядим. Скажи ей, что я готов ее принять. Ты же, друг мой, как и раньше, будешь сообщать моим агентам интересующие меня сведения.

— Ваш покорный слуга, монсеньор.

И, откланявшись, Рибейрак ушел. Встретив немного погодя Этьена, он сказал ему:

— Все идет, как задумано: герцог клюнул на приманку.

— Из этого следует, Филипп, что ты по-прежнему пользуешься его доверием.

— И так же, как и раньше, я буду снабжать его людей сведениями, которые получу от регентши.

— Отлично! Что еще?

— Теперь все зависит от умения, с каким Катрин выполнит свою работу. Я мог бы сообщить эту новость мадам де Боже, но, полагаю, ей будет приятнее услышать об этом из твоих уст. Чтоб мне не пировать за столом сатаны, если это не так!