Книга Добрая фея короля Карла, страница 87 – Владимир Москалев

— Вы, конечно, знаете, Мария, что скоро большой церковный праздник – день святой Анны, матери Богородицы. Вашему супругу захочется поехать на поклонение Деве Марии, больше того, это вменено ему в обязанность как верному сыну Церкви. В Кале есть собор, а в тюрьме – капелла; все, казалось бы, просто – зачем далеко ходить? Тем не менее придется, ибо ни одно творение не сравнится с величественной красотой Богоматери в Булони. Вы, наверное, помните: подземная часовня, там гроб, а наверху, у алтаря, – бюст Девы. На плечах у нее мантия, голова повязана платком, глубокий вырез на шее, а у груди спящий младенец – ее сын Иисус (Мария истово перекрестилась, прошептав: «Sancta Maria!»). Слева и справа парят в облаках два ангела, взгляды их направлены на дитя; туда же смотрит мать.

— Да, я знаю, не раз мы с матерью и отцом преклоняли колена у Богородицы. Она величава и так прекрасна! Артуа, Пикардия, Понтье – все съедутся в Булонь, дабы лицезреть и поклониться до земли матери Господа нашего.

— Теперь вы понимаете, герцогиня, что Людовику Анжуйскому захочется быть там, где и все, а не созерцать в такой день голые стены своей тюрьмы, слушая гнусавого капеллана. Во всяком случае, он должен этого захотеть, и это – первый пункт плана по его освобождению.

— Понимаю, но для этого его должен отпустить в Булонь епископ Кале.

— Узнику надлежит обратиться к его преосвященству с такой просьбой. Однако это должно еще прийти ему в голову, верно ведь? Стало быть, кому-то необходимо подать ему эту мысль, не так ли?

— Эту миссию следует доверить прелату, не ниже, – сообразила Мария.

— Поручение выполнит аббат Ла Гранж – лицо духовное, из Парижа, вне всяких подозрений. Кто запретит святому отцу войти к заключенному, дабы тот исповедался «своему» аббату и помолился вместе с ним о спасении души и скором освобождении из плена? Вот тут посетитель и скажет узнику, чтобы тот упросил епископа отпустить его под честное слово в Булонь на поклонение Богоматери. На этом миссия Ла Гранжа кончается; дело переходит в наши руки.

— То есть мои?

— Разумеется, ибо отныне мы – единое целое. Так вот, епископ, конечно же, не усидит в Кале и поедет вместе с заложником: такова, в конце концов, его святая обязанность – присутствовать на празднике богослужения. Но ему предстоит оказать принцу еще одну услугу. Как бы совершенно случайно ваш супруг увидит в соборе или близ него свою молодую жену. Оба, разумеется, будут несказанно рады встрече. Радость начнет плескать через край, и вот тут вы, мадам, а еще лучше – вы оба станете умолять епископа отпустить вас на некоторое время побыть вдвоем. Если он не осёл, то поймет, что в такой просьбе нет ничего странного. Возможно, однако, вам придется чуть ли не на колени пасть перед епископом, дабы упросить его дать согласие. Вы должны разжалобить его, воздействовать на сознание; пусть поймет, что вам пора стать матерью. Просите его именем Богоматери, в честь которой ее Сын и повелел вам встретиться с супругом. Вы понимаете меня?

— О да, маршал! Только… куда же мы пойдем?

— Для этой цели вам послужит дом каноника, он недалеко от собора, слева, покрыт красной черепицей. Со стороны может показаться, что он необитаем.

— Из этого дома нам с Людовиком предстоит бежать, как я понимаю…