Книга Добрая фея короля Карла, страница 84 – Владимир Москалев

— От дурных привычек следует избавляться, мадам, как и от назойливых любовников, не правда ли? Но не волнуйтесь, мы пришли не для того, чтобы обвинить вас в любовной связи с маркизом де Шан-Вераном, с которым вы расстались в прошлом году, и с виконтом де Поркером, который навсегда исчез из вашего поля зрения не далее как с неделю тому назад. Сие не подлежит огласке, и мы с советником судебной палаты вовсе не намерены – пока что, во всяком случае – ставить в известность вашего свекра о недостойном поведении его снохи.

В голове у графини де Гиз молнией мелькнула мысль: маршал мечтает отомстить ей. Подлил масла в огонь д’Оржемон:

— Возымей мы такое желание, вас давно бы уже не было здесь и двор навсегда бы забыл о герцогине Анжуйской.

Мария почувствовала, как у нее проваливается сердце. Именно этого она всегда боялась. Проклятый королевский дворец! Логово шпионов. А она-то думала, что всех обвела вокруг пальца. Не иначе как это Поркер разболтал на пьяной пирушке… Негодяй!.. Но эти двое, по-видимому, пришли сюда не за этим, и их вступление – лишь небольшой шантаж. Значит, дальше последует просьба. Чего же они хотят от нее?

— Мы пришли сюда затем, мадам, – словно отвечая на ее вопрос, вновь заговорил де Вьенн, – чтобы устранить, скажем так, несправедливость, допущенную по отношению к вам, ибо то, что совершил король, иначе как бестактностью и жестокостью не назовешь. С этого момента прошу вас, графиня, считать нас своими друзьями. Разумеется, все это лишь голые слова, но то, что вы сейчас услышите, должно вызвать у вас доверие к нам. Повторяю, если вы еще не поняли: мы пришли не как шпионы, а как друзья, которые искренне хотят помочь тому, кто попал в беду.

— Вы считаете, значит, что я попала в беду?

— И вы, и ваш супруг. Для чего он женился на вас? Чтобы вы уже третий год ходили во вдовах при живом муже?

— Третий и, судя по всему, не последний, – прибавил д’Оржемон. – Вы разве не видите, что король не торопится с выкупом? Не замечаете, как он тратит деньги, выжатые с обнищавшего народа, с парламента, с вассалов, со всех провинций и деревень?

— Так сколько лет еще придется ждать вам из заточения своего супруга? – не удержался от сарказма де Вьенн. – Год, два? Может, пять или десять? Так недолго и состариться, а ведь женщина стареет быстро: от тридцати лет до сорока лицо начинает покрывать сеть морщин – и вот уже дама никому не нужна, она теперь всего лишь дуэнья.

— Но это в худшем случае, – подхватил д’Оржемон, – а в лучшем она – бабка с внучатами на руках. Но чтобы иметь внучат, нужны свои дети, а у вас их нет и не может быть.

— Не может быть?! – вскричала графиня де Гиз, вскакивая. – Как вас понять? С чего вы взяли?..

— Откуда же им взяться, если муж сидит в тюрьме?

— Но он выйдет оттуда!

— Когда?

Помолчав, принцесса де Блуа снова села.

— Как могу я это знать?

— А между тем в ваших силах изменить ситуацию. Вы держите в руках свою судьбу и никак не хотите понять, что единственное наше желание как друзей дофина – помочь вам обрести и уже не терять свое семейное счастье.

Мария все еще не могла взять в толк, чего от нее хотят эти люди.

— Что же вами руководит? – задала она каверзный вопрос, перебегая глазами с одного лица на другое. – Ведь мы с вами вовсе не в дружеских отношениях.