Онлайн книга «Добрая фея короля Карла»
|
Она замолчала. Эльза встрепенулась… Но глаза еще жили, они все так же глядели на нее. Губы медленно приоткрылись. — Ты нашла свой путь, девочка, и я рада этому и тому, что научила тебя любить лес, воздух, цветы… и жизнь. Не будь этого, смогла бы ты стать женой и матерью? Эльза вскинула брови: — Как же ты узнала? — Да ведь вот он стоит, твой супруг… и дитя у него на руках. Подойди, рыцарь, покажи мне его… Гастон склонился, показал младенца. Ребенок с любопытством поглядел на старуху. Мгновение, не больше, длился взгляд, потом глазки забегали по сторонам – от очага до окна и обратно. Легкая улыбка тронула краешки губ Урсулы: — Я знала, что так будет… Я бы встала, чтобы покормить вас… И она снова замолчала, закрыв глаза и сомкнув губы. У Эльзы упало сердце: неужели?.. Но не может быть! Коли смерть дала отсрочку, то для того разве, чтобы мать Урсула ушла вот так, неожиданно, не простившись?.. Подошел Бино, сел и стал смотреть на лежавшую перед ним старую женщину, больше похожую на мумию, нежели на живого человека. И все поняли, что еще рано: пес непременно завыл бы, почуяв смерть. Словно в подтверждение этого, Урсула открыла глаза. Взгляд, уже тускнеющий, упал на собаку, поднялся к отшельнику. — Рено, подойди… Ближе, не услышишь… Люби своих друзей, ближе никого нет… даже жены. Она может уйти; друг останется… Ты слышишь меня, сынок? — Слышу, мать Урсула. Все будет так, как ты сказала. — Поцелуй меня на прощанье… Рено поцеловал ее в лоб. — Рыцарь Гастон, подойди и ты… Гастон склонился. — Я здесь, матушка. — Я любила тебя, как сына, и рада, что сделала тебе хороший подарок. Ты понимаешь, о чем я… Береги ее, рыцарь, ведь она моя… моя… ох!.. Ее лоб внезапно прорезала глубокая морщина, а рука потянулась к сердцу и остановилась там. Спустя полминуты она снова заговорила, но каждое слово становилось все тише; голос угасал, словно эхо: — Смерть зовет… она уже совсем рядом… но дает еще минутку, чтобы проститься… Прощай, рыцарь… Гастон поцеловал ее руки, потом коснулся губами лба. — Прощай, мать… — Эльза, девочка… моя последняя в жизни любовь… дочурка моя… наклонись, я поцелую тебя сама… Ах!.. будто кинжалом в сердце… Не успею… Господи, прости мне все, в чем была пред тобой виновна… Прощай же, девочка, и помни… То были последние слова старой Урсулы. И она, чуть выгнувшись, вновь упала и замерла, устремив взгляд в потолок и слегка приоткрыв губы. Эльза забилась у нее на груди, обливая слезами руки той, что любила ее, словно родная мать. А руки эти со скрюченными пальцами уже начали костенеть, и стало быстро темнеть лицо с заостренным носом. Смерть, стоя рядом, лишь, вздохнув, развела руками. Она сделала все, что смогла. Больше у нее не было времени ждать. Бино, подняв морду, тоскливо и тихо завыл… Ее похоронили здесь же, рядом с могилами палача и его сына. На груди у нее все так же сиротливо покоилась еловая ветвь, которую старая отшельница взяла с собой. И все то время, пока копали яму, лес скорбно молчал, не смея шевельнуть ни веткой, ни листом, прощаясь с той, которая была к нему так добра. А когда вырос холмик и друзья замерли над ним, безмолвно взирая на березовый крест в ногах усопшей, вдруг тихо закапал дождик, омочив свежую могилу и этот крест. Лес, воззвав к небесам, упросил их пролить горькие слезы о своем друге, которого так любил. |