Книга Добрая фея короля Карла, страница 249 – Владимир Москалев

Бой был закончен, а раз так, то призывы герольда перед поединком теряли силу; зная об этом, горожане дружно взревели:

— Бог сделал выбор! Правда на стороне красного щита с полосой^[75]! Монах ошибся! Отпустить женщину, Бог за нее! Бог сказал свое слово!

Гастон, как был с булавой в руке, опустив голову, медленно побрел к трибунам, чтобы преклонить колено у королевской ложи. И тут вдруг случилось то, что повергло всех… не просто в недоумение, а в настоящий ужас! Тюдель привстал, схватил не до конца разбитой левой рукой секиру и, не видимый противником, кинулся ему вслед. Все онемели, раскрыв рты, настолько это было неожиданным. Гастон не слышал: враг крался сзади по песку. Осталось совсем немного, вот-вот лезвие ударит… Уже замахнулась рука!.. И в это время огромный черный зверь в прыжке вцепился в эту руку, готовую разить. Секира выпала, Тюдель закричал не то от страха, не то от боли. Гастон быстро оглянулся. Тюдель стоял на коленях, в ужасе глядя на свою руку, которую уже почти перекусили пополам мощные челюсти пса. Гастон все понял и, сделав шаг, обрушил булаву на голову врага. Перья, словно в масло, врезались в череп, брызнула кровь вперемежку с мозгами… По рядам зрителей прокатился рев. Но то был не восторг: их лишили удовольствия собственноручно добить побежденного. А Гастон… Все решили, что он остался верен рыцарской чести, которую в нем воспитали: его удар – это жест милосердия к поверженному врагу.

А из рядов зрителей вдруг донеслось:

— Черная собака! Посланец дьявола! – И, уже тише: – Не пособник ли сатаны рыцарь красного щита, раз дьявол выслал своего помощника?

Это были опасные слова. Толпа заволновалась. Вельможи в беспокойстве стали переглядываться. Жанна бросила умоляющий взгляд на аббата. Ла Гранж, подняв над головой распятие, вышел на середину ристалища и в наступившей мгновенно тишине громогласно объявил:

— Сие знамение послано Господом нашим и Девой Марией, ибо Бог свершил свой суд и не пожелал, чтобы поверженный рыцарь в свой смертный час нанес увечье победителю. Возблагодарим же Господа, братья и сестры, ибо решение Его – суть желание Отца и Святого Духа, кои отметили печатью благости своей храброго рыцаря, защитника правого дела! И да пребудет с ним Господь и Святая матерь Его отныне и до смертного часа!

Толпа вновь взревела и тотчас дружно закрестилась, шепча молитвы и склонив головы. Тут кто-то громко позвал:

— Бино!

Пес в тот же миг оставил в покое свою жертву и, перескочив через барьер, оказался у ног хозяина. Люди отступили и с благоговением, еще усерднее крестясь, глядели на собаку, посланную в помощь победителю самим небом.

Оба, аббат и рыцарь, неторопливо направились к трибунам. Гастон преклонил колено перед королевой. Жанна произнесла:

— Подойди, рыцарь, и получи награду за свой славный подвиг во имя торжества справедливости и матери святой Церкви нашей.

Гастон подошел. Королева протянула ему золотой перстень с рубином. Трибуны рукоплескали. В следующее мгновение раздался поистине гром оваций; в продолжение этой сцены – широко разинутые рты и удивленные глаза. Тому имелась причина: обняв Гастона за руки, Жанна поцеловала его. Небывалый случай! Придворные многозначительно переглянулись. Всем было хорошо известно: тот, кто принародно удостоился поцелуя августейшей особы и был, таким образом, отмечен печатью неба, становился первым лицом при дворе, чуть ли не принцем крови, которому даровались многие привилегии. Человек этот мог сидеть в присутствии королевы, не снимать при ней шляпы; мог даже обедать с монархами за одним столом.